Фу Тинъюнь почувствовала одновременно тревогу и радость. Тревожилась она оттого, что поле боя — место опасное, и при мысли об этом сердце болело за Чжао Лина. Радовалась же потому, что воинские заслуги всегда ценятся превыше всего: если Чжао Лину выпадет шанс отправиться на войну, он сможет проявить себя, получить продвижение по службе, и тогда они раньше смогут покинуть военные лагеря.
— Все ли отправятся в гарнизон Синин? — спросила она госпожу Лу.
Госпожа Лу с улыбкой ответила:
— Этого я не знаю! Впрочем, я могу замолвить слово перед братом, чтобы цзунци Чжао отправился вместе с ними в Синин! — говоря это, она наблюдала за Фу Тинъюнь со скрытым намерением.
Попасть в Синин означало принять участие в сражениях, а участие в сражениях — возможность продвижения по службе!
Госпожа Лу прекрасно умела читать по лицам и угадывать чужие мысли. Иначе Мо И не стал бы брать её с собой на празднование дня рождения бабушки и не пренебрег бы ради неё Фу Тинъюнь. Охлаждение Фу Тинъюнь по отношению к себе она заметила давно.
Еще до первой встречи госпожа Лу не раз слышала о девице Фу от Мо И.
В его речах эта девица Фу была хороша во всем, он даже велел отправиться к ней учиться правилам и этикету. Госпожа Лу сперва думала, что девица Фу, которой Мо И восхищался без меры, окажется своенравной и сухой женщиной, но та обладала светлым нравом и располагала к себе. Но еще больше госпожу Лу задевало то, что красота девицы Фу была редкой не только для Чжанъе, но и, пожалуй, во всех семнадцати гарнизонах под управлением Главного командования Ганьсу.
Мо И отличался высокомерием и мало кого уважал, но при этом с такой готовностью помогал семье Чжао искать дом… Оттого всякий раз, когда госпожа Лу видела улыбающееся лицо Фу Тинъюнь, у нее становилось тяжело на душе. В особенности ее задевало то, что госпожа Фу лишилась родителей и ее семья разорилась, а её нареченный Чжао Лин был лишь флаговым-цзунци, которому приходилось полагаться на её брата ради военного продвижения… При этом Фу Тинъюнь как ни в чем не бывало принимала её услужливость. Госпоже Лу давно хотелось при случае проучить эту девушку, чтобы та не держалась столь заносчиво.
Впрочем, Фу Тинъюнь относилась к этому абсолютно спокойно.
Чем просить госпожу Лу, не лучше ли было бы напрямую обратиться к Мо И?
Наверняка Мо И и сам хотел узнать, на что способен Чжао Лин.
Не исключено, что Мо И уже заранее оговорил это с Лу Чэном!
— Премного благодарна, наложница Лу, — сказала Фу Тинъюнь. — Думаю, это решение должен принять сам господин Чжао, мне не следует решать за него.
Госпожа Лу опешила от изумления.
Все эти годы, пока Инчуань-хоу командовал войсками Ганьсу, и монголы, и татары, и туфани1 не раз терпели от него жестокие поражения и сильно его опасались. Если они изредка и совершали набеги, то лишь от крайнего голода, и стоило главному командованию выслать войска, как нападавшие рассеивались при первом же известии, а если и оказывали сопротивление, то с трудом и робостью. Оттого воины различных гарнизонов, едва узнав о вражеском вторжении, спешили отправиться на помощь, чтобы выслужить воинские награды.
«Госпожа Фу, должно быть, не знает об этом, потому и колебалась!» — подумала госпожа Лу и принялась поспешно объяснять.
Но Фу Тинъюнь стояла на своем.
Госпожа Лу была удивлена; её бровки нахмурились, но тут же разгладились.
— Впрочем, то верно, — улыбнулась она. — Сама виновата, от избытка чувств совсем потеряла рассудок. Уверена, у цзунци Чжао уже есть свой план. — Затем она заговорила о недавней буре в городе: — Через пару дней Инчуань-хоу лично отправится в Храм Большого Будды, чтобы провести поминальный буддийский ритуал по погибшим жителям. Я тоже собираюсь помолиться за господина. Госпожа Фу, если цзунци Чжао действительно отправится в Синин… не поехать ли вам со мной?
Фу Тинъюнь, разумеется, мягко отказалась.
Госпожа Лу ушла разочарованной.
Фу Тинъюнь сразу же написала письмо и велела Чжэну Третьему отнести его в гарнизон Чжуанлан:
— Известия, возможно, еще не дошли до них. Если Девятый господин узнает раньше, у него будет время подготовиться. — Она сделала паузу и добавила: — Отправится Девятый господин на войну или останется — принеси мне точный ответ.
В душе она про себя понимала, что Чжао Лин ни за что не упустит подобную возможность.
А в Храм Большого Будды и впрямь стоило съездить.
Чжэн Третий, однако, замешкался с нерешительным видом:
— Девятый господин перед отъездом наказы давал, велел ни на шаг не отходить от вас.
Если он уйдет, в доме останутся лишь малые да слабые — разве можно оставить их без присмотра?
— Мы живем в Заднем переулке у самой резиденции главного командующего, — понимая его опасения, успокаивала его Фу Тинъюнь. — Будь спокоен. Посмотри хоть на дом госпожи Ци — у них даже привратника нет, и то всё в порядке!
Чжэн Сань долго колебался, но в итоге не смог противостоять уговорам Фу Тинъюнь и отправился в Чжуанлан.
Фу Тинъюнь наняла повозку и вместе с Чжэн Саньнян отправилась в Храм Большого Будды.
Этот храм называли также Храмом Лежащего Будды; ему было уже более трехсот лет. В главном зале покоилась статуя Шакьямуни в состоянии нирваны, длиной более десяти чжанов. На одном лишь среднем пальце Великого Будды мог свободно лечь человек. Впечатление она производила чрезвычайно величественное, Фу Тинъюнь никогда не видела ничего подобного.
Однако ей было не до любования.
Теснимая шумной толпой, она благоговейно опустилась на колени перед алтарем на циновку-путуань и тихо шептала молитвы, прося Бодхисатву даровать Чжао Лину здоровье, безопасность и благополучие.
В этот миг ее сердце сжала смутная жалость.
Клинки и стрелы не ведают пощады, и если, не дай Боже, что-то случится… Возможно, ей действительно не следовало подталкивать Чжао Лина к тому, чтобы вступить на военную службу.
- Туфани / Тубо (吐蕃 / tǔbō / tǔfān) — средневековое китайское наименование тибетцев и древнего Тибетского государства.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
