Увидев, что Фу Тинъюнь побледнела, а на лбу ее выступил холодный пот, госпожа Ван подумала, что перед ней лишь молодая девушка, рядом с которой нет никого из старших для доброго совета. В сердце госпожи Ван пробудилась жалость, и она смягчила тон:
— Хотя принято считать, что главная добродетель женщины — это кротость, однако необходимо также знать правила приличия, отличать добро от зла и не проявлять слепую уступчивость ради умиротворения, тем самым вредя собственному имени. Я вижу, что ты разумная девушка, потому и решилась на искренний разговор, несмотря на наше недолгое знакомство. Если ты найдешь мои слова разумными, поразмысли над ними. Если же посчитаешь, что я не знаю всех обстоятельств и выразилась слишком резко, приняв мои слова за обычное ворчание старших, просто забудь о них…
— Нет-нет, что вы! — поспешно ответила Фу Тинъюнь. — Каждое ваше слово драгоценно и открывает мне глаза. Это я проявила глупость и неосмотрительность. — С этими словами она поднялась и глубоко поклонилась госпоже Ван: — Благодарю вас за наставление, госпожа. Вашу доброту и мудрость я буду помнить до конца своих дней! — Ее манеры были почтительны, а голос звучал искренне.
Госпожа Ван удовлетворительно кивнула, и ее тон стал еще мягче:
— Ты еще молода, у тебя мало жизненного опыта, и ты не знаешь, сколь опасны сплетни и молва. В этом нет твоей вины. Впредь просто проявляй большую осмотрительность. — Она продолжила: — Я слышала, что у цзунци Чжао тоже нет родителей. Тебе следует установить четкий порядок в доме. Помни: ведение домашнего хозяйства — это залог долговечного процветания рода. Будут ли дети трудолюбивы, бережливы и прилежны в учебе, станет ли семья процветать… Когда мужчина служит на военной или гражданской службе вне дома, сколько он сможет углядеть? Все зависит от того, насколько упорядочена жизнь во внутреннем дворе. Если ты всегда будешь скромна, почтительна и бережлива, то и благополучие дома продлится долго. Только так строится семейное счастье.
Фу Тинъюнь прониклась к ней глубоким уважением, почтительно выразила согласие и обеими руками преподнесла госпоже Ван чашку чая.
В глазах госпожи Ван промелькнула теплота, и она напутствовала Фу Тинъюнь:
— Госпожа Ци весьма болтлива: держишься от нее подальше — она затаит обиду, держишься слишком близко — станет обузой. Находи надлежащую меру самá. Что же касается госпожи Лу… — Она замялась: — Лучше поддерживать с ней как можно меньше связей.
Фу Тинъюнь смиренно на все соглашалась.
Госпожа Ван добавила еще несколько советов по ведению домашнего хозяйства.
Справедливости ради, сказанное госпожой Ван уступало тем познаниям, которые Фу Тинъюнь получила в родительском доме. Однако дома ее учили по строгим правилам и наставлениям для девиц из назидательных книг: хотя Фу Тинъюнь помнила их наизусть, она не всегда могла соотнести теории с житейской практикой. Выслушав госпожу Ван и осмыслив её слова, она взглянула на вещи иначе. В её душе зародилась искренняя благодарность, и она слушала госпожу Ван с кротостью ученицы. Затем Фу Тинъюнь лично отправилась на кухню, угостила гостью обедом и проводила её до самых главных ворот.
С тех пор Фу Тинъюнь свято помнила наставления госпожи Ван. Когда в дом приходили госпожа Ци или госпожа Лу, Фу Тинъюнь, ссылаясь на то, что ей нужно спешно сшить весенние одежды для Чжао Лина, приглашала их в гостиную, но рукоделия из рук не выпускала. На все их разговоры она лишь невпопад поддакивала с рассеянным видом. Госпожа Ци постепенно почувствовала скуку и стала заходить реже; госпожа Лу, хотя и выражала некое недовольство, не могла упрекнуть Фу Тинъюнь за заботу о Чжао Лине, а потому решила выждать, пока та освободится.
В доме наконец воцарился покой.
Фу Тинъюнь вздохнула с облегчением. Держа ворота на запоре, каждое утро она обучала А-Сэня грамоте и каллиграфии, а остальное время посвящала шитью весенней одежды для Чжао Лина.
В мгновение ока наступила середина третьего месяца. Чжэн Третий предложил посадить во дворе два дерева, и Фу Тинъюнь одобрила эту мысль. Однако спустя всего пару дней после посадки небо заволокли грозовые тучи, и над Чжанъе пронесся ураганный вихрь, кружившийся словно исполинский волчок. Порывы ветра подхватывали в воздух скот, у некоторых семей пропали дети, и весь город огласился плачем и стенаниями.
К счастью, постройки в усадьбе Фу Тинъюнь были достаточно прочными. К тому же опытные слуги из соседнего дома громко кричали: «Все в дом!», «Заводите лошадей в помещение!», «Запирайте двери!». Чжэн Третий, видавший виды и обладавший быстрой реакцией, следом за другими убрал все вещи во дворе. В итоге, кроме двух молодых деревьев да бамбуковой лошадки, забытой Линчунем на улице, усадьба не понесла иного урона.
Не найдя своей игрушки, Линьчунь громко зарыдал.
Чжэн Третий, убиравший разворошенный ветром двор, слегка шлепнул сынишку по затылку:
— Радуйся, что сам жив остался, а еще плачешь!
Малыш, который уже уверенно ходил, с обиженным видом крепко обнял А-Сэня за ногу.
Все дружно рассмеялись, и этот смех развеял страх перед пережитым смерчем.
Госпожа Ван вскоре прислала служанку узнать, как у них дела. Увидев, что в доме Фу Тинъюнь всё уже приведено в порядок, доверенная служанка госпожи Ван рассыпалась в похвалах умелому руководству хозяйки. Фу Тинъюнь смутилась и повторяла:
— Всё благодаря сообразительности Чжэна Третьего и его жены.
Служанка мягко возразила с улыбкой:
— Это заслуга госпожи, поддерживающей строгий порядок в доме.
Фу Тинъюнь пришлось еще немного поговорить с ней. Поскольку служанке нужно было спешить с докладом к госпоже Ван, Фу Тинъюнь не стала ее задерживать: велела Чжэн Саньнян вознаградить ее несколькими фэнями серебра и проводить.
Спустя несколько дней в дом пожаловал воин лет тридцати, одетый в красную стеганую куртку.
— Я Чжао Мин, ведаю военными поселениями — туньтянь1 в гарнизоне Чжуанлан. Мы с цзунци Чжао однофамильцы и практически как братья, — улыбаясь, представился он. — Брат Чжао услышал, что над Чжанъе пронесся «черный ветер», и когда я отправился в резиденцию главного командующего с докладом о военных землях, он попросил меня разузнать, все ли благополучно у него дома.
В его облике сквозила житейская хватка, и он бывалым взглядом осматривал убранство гостиной.
Чжэн Саньнян вышла из внутренних покоев, с улыбкой поклонилась Чжао Мину и передала слова Фу Тинъюнь:
— Господин управляющий Чжао, вы взяли на себя столькие труды! Передайте, пожалуйста, нашему хозяину, что дома все благополучно и беспокоиться не о чем. — Затем она добавила: — Наш хозяин отлучился, а молодая хозяйка — незамужняя девушка, поэтому, дабы выразить нашу признательность, просим господина управляющего проследовать в боковой флигель и выпить чарку вина.
— Не стоит, не стоит! — поспешно заулыбался Чжао Мин. — У меня еще дела, задерживаться неудобно. Вот вернется брат Чжао, тогда я с удовольствием приду в гости! — И он настойчиво отклонил приглашение.
При таких обстоятельствах удерживать гостя не стали. Обменявшись вежливыми фразами, Чжэн Третий вывел Чжао Мина за ворота, вручив ему заранее приготовленный подарок с местной снедью: вяленую птицу и утку.
На следующее утро пришла госпожа Лу. Отослав Сюэмэй и Чжэн Саньнян, она потихоньку поведала Фу Тинъюнь:
— Вчера в Чжанъе прибыл мой брат. По его словам, монгольские племена совершили нападение: уезд Гуйдэ, а также укрепленные форты Чжэньхай и Фуцян пали. Хоу уже приказал помощнику командующего Ху из гарнизона Синин и помощнику командующего Вану из гарнизона Чжуанлан срочно выдвигаться к Синину. С высокой вероятностью из Чжуанлана тоже отправят подкрепление… — Говоря это, она не скрывала тревоги на лице: — Снова начинается война!
Фу Тинъюнь от этих слов сильно испугалась:
— Неужели это правда? — Почему же вчера управляющий военными поселениями Чжао Мин ничего об этом не упомянул? Вспомнив, что форты Чжэньхай и Фуцян подпадают под юрисдикцию гарнизона Синин, она с надеждой засомневалась: — Но ведь ближе всего к гарнизону Синин находится уезд Няньбо? Разве не они должны первыми выслать подкрепление?
— Вы не знаете, — проговорила госпожа Лу, и на ее лице промелькнула гордость за свою семью, — тысячник-цяньху У Ин из Няньбо — человек абсолютно бездарный. Он получил свой чин лишь благодаря брату, павшему в заставе Цзяюйгуань. В военных делах он никуда не годен. Поэтому пришлось направить на помощь моего брата.
А это означало, что у Чжао Лина тоже появился шанс отправиться на войну!
- Военные поселения / Туньтянь (屯田 / túntián) — система военно-земледельческих поселений в Китае, при которой солдаты в мирное время обрабатывали государственную землю для самообеспечения армии продовольствием.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
