Пока Фу Тинъюнь размышляла об этом, вернулась госпожа Ван.
Она прошла прямо в пристройку, где расположилась Фу Тинъюнь.
Чжэн Саньнян подала чай и спешно удалилась наружу, держа на руках Линьчуня.
Госпожа Ван и Фу Тинъюнь уселись за разговор на кане.
— А ведь всё оказалось ровно так, как ты предполагала, — лицо госпожи Ван выражало досаду. — Едва я заговорила об этом с господином Лю, как он категорически всё опроверг, назвав пустой сплетней. Он сказал, будто наложница Фэн наверняка лишь подслушала чьи-то разговоры. Женщины любят пустые кумушкины толки, тем более неграмотные, вроде Фэн, так что не стоит принимать её слова всерьез. Затем он пристал ко мне с расспросами, кто сообщил мне эту весть. Боясь навлечь на тебя неприятности, я не назвала твоего имени. Однако, судя по всему, наложница Фэн действительно всё выдумала. Возможно, ты не знаешь, но не будь Инчуань-хоу, господин Лю уже получил бы должность главного командующего Ганьсу. Потому он и не желал подчиняться Инчуань-хоу, объединившись с Сипин-хоу, чтобы лишить того реальной власти. Но Инчуань-хоу — человек не промах. За несколько столкновений господин Лю и Сипин-хоу не только ничего не добились, но и сами оказались вытеснены от дел. Теперь им остается лишь надеяться, что Инчуань-хоу будет одерживать победу за победой, получит расположение императора и будет отозван в столицу…
Фу Тинъюнь в изумлении посмотрела на госпожу Ван.
Никак не верилось… Находясь на службе, уметь так подчинить себе окружение, как маркиз Инчуань, — воистину редкий дар превосходства над сослуживцами!
Фу Тинъюнь задумалась, а госпожа Ван тем временем продолжала разбирать сложившуюся ситуацию:
— Стало быть, если бы Инчуань-хоу действительно укрыл потерпевшего поражение командующего Лу, он ни за что не позволил бы господину Лю узнать об этом.
На сердце у Фу Тинъюнь отлегло.
— Значит, со старшим цзунци Чжао… скорей всего, всё в порядке! — прошептала она, и в её взгляде вспыхнула радость, которую не удавалось скрыть.
Однако чем больше надежда, тем больнее разочарование. Чиновный ранг Чжао Лина был слишком низок, и случись что с ним, в резиденции главного командующего узнали бы об этом далеко не сразу.
Госпожа Ван, опасаясь худшего и беспокоясь, как бы Фу Тинъюнь не пала духом от внезапного удара, мягко заметила:
— Ты не спеши переживать. Через несколько дней должен вернуться Вэй Ши. Тогда-то всё и прояснится.
Чжао Лин служил под началом командующего Лу, и вести о командующем означали бы и вести о Чжао Лине… Фу Тинъюнь рассуждала именно так, а потому понимающе кивнула.
Госпожа Ван поднялась, чтобы уйти:
— Пойду к себе, приведу себя в порядок, а позже мы вместе поужинаем.
Фу Тинъюнь пошла проводить госпожу Ван до дверей, но на пороге они столкнулись со старшей служанкой госпожи Ван.
Женщина шла торопливым шагом, а на её лице застыло странное выражение — не то ухмылка, не то смущение.
Госпожа Ван поспешно спросила:
— Что стряслось?
Служанка бросила взгляд на Фу Тинъюнь.
Видя, что на лице служанки нет скорбных вестей, госпожа Ван не стала таиться от Фу Тинъюнь и произнесла:
— Здесь нет чужих, говори напрямик.
Женщина не удержалась и прыснула от смеха:
— Госпожа, у господина Лю вспыхнула настоящая баталия!
Госпожа Ван и Фу Тинъюнь на мгновение застыли в недоумении.
Служанка засмеялась еще пуще:
— Почем знать, отчего, но едва наложница Фэн вернулась, господин Лю призвал её в покои и задал ей жесточайший разнос! Да разошелся до того, что даже отвесил ей пинка. Наложница Фэн с плачем кинулась во флигель, схватила сына и побежала к реке — топиться! Господин Лю бросился вдогонку и нагнал её лишь у приемного зала. Наложница Фэн уселась прямо на порог и давай голосить: «Не роди я тебе сына, кто бы продолжал род семьи Лю?! Я служу тебе верой и правдой, а ты из-за чужака меня клянешь, не жить мне больше на свете!» Народу собралось — яблоку негде упасть, чуть ли не половина жителей резиденции зевками давятся!
Госпожа Ван и Фу Тинъюнь поразились услышанному, смутно догадываясь, что буря поднялась из-за слов наложницы Фэн об укрывательстве командующего Лу Инчуань-хоу. Госпожа Ван невольно обеспокоилась, однако Фу Тинъюнь спокойно произнесла:
— Мы не добавляли красок и не выдумывали небылиц, наша совесть чиста. Спроси она меня лично — я ответила бы ровно так же.
Госпожа Ван, услышав это, искренне рассмеялась:
— Похоже, это я проявляю чрезмерную неосмотрительность! — и душевная тревога отступила.
Завершив ужин вместе с госпожой Ван и её двумя дочерьми, Фу Тинъюнь позвала Чжэна Третьего с домочадцами, чтобы они засвидетельствовали почтение хозяйке.
Супругов Чжэн госпожа Ван уже видела, но А-Сэнь был ей незнаком. К тому же мальчик обладал приятными чертами лица, а его оживленный взгляд и открытое выражение вызывали невольную симпатию. Когда А-Сэнь поклонился, она с особым вниманием посмотрела на него и спросила у Фу Тинъюнь:
— А это кто?..
Фу Тинъюнь вспомнила, как скорбела о том, что у Чжао Лина нет наследника для отправления поминальных обрядов, и после короткого раздумья ответила:
— Это названый брат старшего цзунци Чжао. Его родители рано умерли, и он с малых лет рос вместе с Чжао Лином. Зовут его Чжао Сэнь.
Супруги Чжэн и сам А-Сэнь крайне удивились, но, опасаясь нарушить замысел Фу Тинъюнь, поспешно опустили глаза, скрывая смущение.
Госпожа Ван, будучи матерью, прониклась сочувствием к смышленому мальчонке. В подарок супругам Чжэн она пожаловала два серебряных слитка, а А-Сэню вручила деревянный меч из камфорного дерева:
— Я привезла его из Фуцзяни. Покуда ребенок мал, он может упражняться с ним в фехтовании, а когда вырастет — пусть положит в сундук с одеждой, камфора отпугивает насекомых.
Фу Тинъюнь рассыпалась в благодарностях.
Госпожа Ван и Фу Тинъюнь принялись делиться воспоминаниями о детстве в Фуцзяни.
Тем временем младшая дочь семьи Ван поманила А-Сэня рукой.
А-Сэнь помнил, что госпожа назвала его названым братом Девятого господина, а значит, он не мог посрамить имя Чжао Лина. Он выпрямился, уселся с чинным видом и взглядом дал понять младшей девице Ван, что не станет играть.
Младшей дочери Ван это показалось забавным, и она уставилась на него, не отводя глаз.
С каких пор А-Сэню приходилось выносить подобный пристальный взгляд молоденькой девчонки? Вскоре его степенность пошатнулась, а щеки залил густой румянец.
Стоявшая рядом старшая дочь Ван прикрыла рот рукой, тихонько посмеиваясь.
Лицо А-Сэня становилось всё краснее и краснее.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
