Госпожа У, некогда бывшая наложницей У в доме семьи Юй, и во сне не могла представить, что однажды снова окажется в столице.
Она откинула занавеску экипажа и выглянула наружу через узкую щель. Над улицами развевались вывески и флаги, вокруг толпились люди, со всех сторон доносились крики торговцев. Шум, суета и беспорядок, однако, улицы дышали процветанием и оживлением великой эпохи. Невольно восхищаясь, хотелось разглядывать всё вокруг.
Но муж, правивший повозкой, вдруг натянул поводья, остановил мула и окликнул торговца лепёшками-шаобин:
— Две лепёшки!
— Сейчас! — громко отозвался торговец. — Две медные монеты, держите!
Муж осторожно достал из поясной повязки кошелёк, отсчитал торговцу две монеты, а затем тщательно спрятал кошелёк обратно.
Только после этого он взял лепёшки и протянул их молодой госпоже У:
— Ты, наверное, проголодалась? Ведь на рассвете выпила всего чашку жидкой каши. Когда мы только въезжали в город, я уже расспросил людей. Ведомство строительных работ находится в переулке Цзюэр. От городских ворот нужно ехать на восток, и отсюда ещё около часа пути.
— Когда доберёмся до места, мне ещё нужно будет предъявить пропуск. Боюсь, это займёт ещё час или два. Пока перекуси этими лепёшками. Когда закончу дела и мы доберёмся до постоялого двора, я закажу тебе горячего супа.
Госпожа У посмотрела на мужа с нежностью. Она не стала отказываться, взяла лепёшки и начала есть маленькими аккуратными кусочками.
Муж смотрел на неё и глуповато улыбался. В его взгляде смешались гордость и любовь. Лишь спустя некоторое время он забрался на козлы и погнал повозку к переулку Цзюэр.
Муж был знаменитым мастером по дереву в Чжэцзяне. На этот раз Ведомство работ объявило по всей стране набор искусных ремесленников для ремонта дворца Цяньцин. Муж тоже оказался в списке приглашённых.
Он знал, что жена когда-то жила в столице, но не успела как следует погулять по её улицам и переулкам. Поэтому решил об этом позаботиться. Он отказался от бесплатного казённого транспорта и привёз её в столицу на месяц раньше.
Муж переживал, что она на рассвете выпила лишь чашку жидкой каши. Но разве молодая госпожа У не переживала о нём, который тоже с утра выпил только чашку жидкой каши?
Однако она хорошо знала характер мужа. До рождения детей он всегда отдавал ей всё самое вкусное. После появления детей делил еду между ней и детьми, а сам ел то, что они оставляли.
Вспомнив об этом, госпожа У почувствовала, как глаза наполняются слезами.
Она откинула занавеску и позвала мужа. Оставшиеся полторы лепёшки она протянула ему:
— Я наелась. Доешь остальное!
Но муж не поддался на уловку и глуповато рассмеялся:
— Я ещё не голоден. Когда проголодаюсь, куплю себе две горячие лепёшки. Мы уже заплатили за эти две монеты — будет жалко выбрасывать. Ты лучше доешь.
Госпожа У тоже не отступила и не убрала протянутую руку:
— Ты сам знаешь, что мы заплатили за них две монеты. Быстрее съешь, пока горячие, чтобы деньги не пропали зря.
Муж не смог переубедить жену и в душе пожалел, что не купил три лепёшки: две жене и одну себе.
Тут он заметил рядом лавку с паровыми пирожками.
Он немедленно купил два пирожка, сунул их госпоже У и сказал:
— Ты ешь пирожки, а я съем лепёшки.
С этими словами, словно боясь, что жена передумает, он отобрал у неё лепёшку и принялся с аппетитом есть.
Госпожа У поняла, что муж уже всё решил, и больше не стала спорить. К тому же он делал это из добрых побуждений, и ей не хотелось отвергать его заботу. Она откусила пирожок прямо у него на глазах.
Муж тут же радостно улыбнулся.
Госпожа У опустила занавеску, завернула оба пирожка, от которых откусила всего по кусочку, в промасленную бумагу и спрятала за пазухой.
Повозка двигалась медленно, то и дело останавливаясь. Наконец через час они добрались до переулка Цзюэр.
Они предъявили пропуск и поселились в чистом маленьком постоялом дворе. Муж заказал горячую воду и суп.
После ужина супруги попарили ноги и, прислонившись к изголовью кровати, стали разговаривать.
— До начала работы ещё двадцать пять дней. Куда ты хочешь отправиться завтра?
Госпожа У немного подумала:
— Сначала я хочу сходить в храм Танчэсы и поставить там палочку благовоний, а потом отправиться в переулок Шицзя и поклониться госпоже Чжао.
Для ребёнка, которого она когда-то потеряла, в храме Танчэсы горел вечный светильник. После её отъезда светильник, конечно, погас. Но она всё ещё часто думала об этом ребёнке и чувствовала, словно оставила его в храме.
Раз уж она приехала в столицу, нужно было навестить нерождённого сына и попрощаться с ним.
Муж знал её прошлое и простодушно улыбнулся:
— Хорошо! Завтра я отвезу тебя в храм Танчэсы, а потом мы навестим госпожу Чжао.
Госпожа У благодарно улыбнулась мужу.
Он немного смутился и почесал затылок:
— Давай ложиться пораньше. Завтра ещё нужно будет выехать за город.
С этими словами он погасил лампу.
Госпожа У тихо лежала под одеялом и осторожно взяла мужа за руку.
После возвращения из храма Танчэсы молодая госпожа У отправилась на рынок и купила два отреза модной ткани. Заплатила она из своих личных денег.
Когда она выходила замуж во второй раз, отец дал ей сто лянов серебром в качестве денег, которые невеста приносила в новый дом, а младшая сестра тайком передала четыреста лянов.
Муж сказал, что это её приданое, и она должна оставить деньги себе и тратить их понемногу.
Зная, что жена хочет купить подарки семье Чжао, он дал ей десять лянов серебром. Однако цены в столице оказались гораздо выше, чем он представлял.
Они не отделились от семьи, поэтому все заработанные деньги нужно было сдавать в общую кассу. Муж был честным человеком, и эти десять лянов наверняка были благодарностью, которую он получил за работу для односельчан. Бог знает, сколько времени ему пришлось копить эту сумму.
А если учесть расходы на поездку в столицу, то он, скорее всего, потратил все свои личные сбережения.
Госпожа У жалела мужа и не хотела ставить его в неловкое положение. Поэтому при нём сказала лишь, что два отреза ткани стоили десять лянов.
Для мужа и эта цена казалась очень высокой. Он ничего не заподозрил и погнал повозку в переулок Шицзя.
Переулок Шицзя выглядел таким же тихим, каким она его помнила. Только старые китайские гледичии перед домами стали ещё выше и гуще.
Стоя перед воротами дома Чжао, госпожа У почувствовала удивительное спокойствие, словно годы прошли без тревог и потрясений.
Муж подошёл и постучал.
Дверь открыл мальчик-слуга лет десяти. На нём была синяя одежда и маленькая шапочка. Он был одет строго и аккуратно. Лицо у него было чистым и живым, а взгляд — быстрым и смышлёным. Сразу было видно, что мальчик неглуп.
Слуга оглядел мужа госпожи У, одетого в короткую грубую куртку, и вежливо спросил, кого они хотят видеть.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
