Сянлань согласилась на дела поэтического общества и принялась за работу и днем, и ночью. Во-первых, она боялась помешать отдыху Цин Лань, а во-вторых, говорила лишь, что помогает У-маме улаживать дела, не желая выставлять себя напоказ перед всеми, поэтому просто переехала в Лунцуйцзюй. Ежедневно она трудилась до глубокой ночи, а по вечерам У-мама приходила составить ей компанию.
В один из дней в сумерках, когда сад уже собирались закрывать на замок, в двери Лунцуйцзюя внезапно постучал Сяо Яо-эр лет семи-восьми. Сянлань вышла посмотреть и увидела в руках ребенка квадратную лакированную шкатулку для еды. Тот произнес:
— Мой господин сказал, что гунян в эти дни много и тяжело трудилась, и велел мне принести немного еды. — С этими словами он бесцеремонно вошел в комнату, открыл шкатулку и выставил на стол высокую фарфоровую чашу с бело-голубым узором, блюдце с закусками и тарелку с пирожными.
Сянлань открыла крышку чаши и увидела внутри утиный суп с ягодами годжи и красными финиками — молочно-белый, нежный и с манящим ароматом. Взглянув на мальчика, она поняла, что он ей незнаком — не из тех, кто прислуживает в галереях павильона Чжичуньгуань, поэтому спросила:
— Кто твой господин? Лань-инян?
Мальчик хитро сверкнул глазами и с улыбкой ответил:
— Вовсе не она. Сянлань-цзецзе, стоит вам выйти за ворота, и сами всё поймете. — Сказав это, он подхватил шкатулку и направился к выходу.
Сянлань поспешно последовала за ним. Стоя у ворот двора, она увидела, как мальчик указал на лунные ворота вдалеке:
— Цзецзе, посмотрите туда.
Сянлань вытянула шею. У лунных ворот густо зеленели заросли бамбука. За ними кто-то стоял, виднелась лишь половина лица и край одежды цвета индиго с узором в ромбик. Казалось, заметив взгляд Сянлань, человек отодвинул рукой бамбуковые стебли, и перед ней предстало красивое светлое лицо Сун Кэ.
Сянлань остолбенела, словно на нее наложили заклятие обездвиживания. Она не могла пошевелиться, открыла рот, но не проронила ни слова. В голове была полная пустота, и только один голос кричал в сердце: «Откуда он узнал, что я в Лунцуйцзюе? Он заботится обо мне… мой муж прислал мне еду…»
Сун Кэ одарил Сянлань лучезарной улыбкой. Только тогда она пришла в себя, поспешно присела в поклоне и изящно ответила ваньфу. У Сун Кэ на сердце потеплело, и он с улыбкой слегка кивнул ей.
Мальчик оказался очень смышленым и сказал Сянлань:
— Цзецзе, возвращайтесь и не спеша ешьте, а пустую посуду я заберу завтра. Меня зовут Люйдоу. Если у цзецзе будут поручения или нужно будет что-то передать нашему господину, только распорядитесь.
Сянлань прекрасно знала, что это нарушает правила, но не смогла сдержаться. Она достала из рукава несколько медных монет и сказала:
— Поблагодари за меня своего господина. Скажи ему, что впредь не стоит так тратиться, я приняла его доброту.
Люйдоу не пожелал брать монеты и умчался со всех ног.
Сянлань подняла голову и увидела, что Сун Кэ всё еще стоит у лунных ворот. Ей хотелось посмотреть на него еще немного, но она побоялась лишних глаз, поэтому ей оставалось лишь неохотно войти внутрь и закрыть ворота. Она еще долго смотрела в щелку, пока Сун Кэ и Люйдоу не развернулись и не ушли, и только тогда, собравшись с мыслями, вернулась в дом.
Глядя на изысканные блюда на столе, она чувствовала, как в душе борются противоречивые чувства. Всё это время она твердила себе, что нужно покончить с этими призрачными помыслами, и действительно верила, что долгое терпение приносит свои плоды. Но стоило случиться встрече, стоило увидеть Сун Кэ, как она невольно вспомнила все те нежные чувства прошлой жизни, когда они «поднимали поднос до уровня бровей»1 и «смачивали друг друга слюной»2.
Сянлань поднесла чашу к губам, но не успела попробовать суп, как слезы первыми покатились по ее лицу.
Оказалось, что с момента их последней встречи Сун Кэ постоянно думал о том, как бы выпросить Сянлань себе, но, как назло, Линь Цзиньлоу собрался в путь. Линь Цзиньтин поначалу хотел просто договориться с Чжао Юэчань и сразу забрать Сянлань, но по чистой случайности узнал, что старший брат пожаловал этой Сянлань коробочку дворцовой мази Кристальной Магнолии. Это заставило Линь Цзиньтина колебаться. Подобный жест Линь Цзиньлоу явно указывал на то, что эта маленькая служанка ему небезразлична. Забирать человека, не предупредив, было бы неразумно. Оставалось только ждать возвращения Линь Цзиньлоу, чтобы решить, как поступить.
- поднимать поднос до уровня бровей (举案齐眉, jǔ àn qí méi) — идиома, означающая глубокое уважение и гармонию между супругами. ↩︎
- смачивать друг друга слюной (相濡以沫, xiāng rú yǐ mò) — идиома, описывающая взаимную поддержку и преданность супругов в крайне тяжелых обстоятельствах. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
