Шу Жань снова улыбнулась:
— Раз поняла, то не плачь больше. Ты и не знаешь, что Линь-да-е велел мне оставить для тебя кое-какие хорошие вещи… Погоди немного.
С этими словами она встала и вышла, а вскоре вернулась с розовым свертком. Присев рядом с Сянлань, она слой за слоем развернула его, открывая взгляду масло для волос, румяна, ароматную пудру и благовонные мешочки. Улыбаясь, она сказала:
— Всё это Линь-да-е специально велел оставить тебе, точно такие же, как у сяоцзе из разных покоев. Даже у нашей Лань-инян нет такой чести… К тому же здесь отличный отрез ткани1, Линь-да-е распорядился, чтобы я скроила тебе хорошее платье, и, как оно будет готово, я тебе пришлю.
Сердце Сянлань уходило всё ниже и ниже, она сидела, опустив голову, и молчала. Видя, что Сянлань по-прежнему невесела и на её лице не появилось и тени смущения, Шу Жань подумала: «Плохо дело, неужели у этой девчонки нет к Линь-да-е никаких чувств?» Она не осмелилась продолжать расспросы, лишь прикрыла вещи рукой и сказала:
— Мэймэй, волосы у тебя совсем растрепались, и лицо от слёз всё пошло пятнами, давай-ка приведём тебя в порядок. Если не брезгуешь, воспользуйся моими вещами.
С этими словами она велела Сяо Яо-эр принести горячей воды, сама же подала шкатулку для макияжа, которой обычно пользовалась, и установила чистое зеркало с узором в виде водяного ореха.
Сянлань умылась. Шу Жань взяла маленькую круглую коробочку из пурпурного золота, покрытую эмалью, и открутила крышку. Внутри была кремово-жёлтая мазь. Шу Жань улыбнулась:
— Это ароматный крем для увлажнения кожи, в него добавлены цветы, травы и лекарственные снадобья. Он не такой, как та мазь, что прислал тебе Линь-да-е, этим можно мазать лицо каждый день.
Затем она взяла гребень из чёрного дерева и помогла Сянлань причесаться, уложив волосы в аккуратный блестящий пучок, и собралась заколоть его шпилькой с «восемью сокровищами»2, которую ей дал Линь Цзиньлоу.
Сянлань поспешно остановила её:
— Нельзя, лучше я возьму свою старую серебряную шпильку.
Шу Жань с улыбкой ответила:
— Это награда от Линь-да-е, носи и ни о чём не беспокойся.
— Такая дорогая вещь мне не по чину, — сказала Сянлань. — С ней на голове у меня неспокойно на сердце. Цзецзе, лучше отдай её Линь-да-е, пусть он её пока спрячет…
Не успела она договорить, как от дверей раздался чей-то голос:
— Отчего ты вечно твердишь, по чину или не по чину? Только расстраиваешь меня. Раз я сказал, что по чину, значит, так оно и есть.
Линь Цзиньлоу вошёл в комнату неспешным шагом.
Сянлань вздрогнула, про себя подумав, что этот «Владыка преисподней» никак не оставит её в покое. Ей стало по-настоящему страшно, она быстро вскочила и попыталась спрятаться за спину Шу Жань.
Линь Цзиньлоу, видя её страх, был недоволен, но в то же время её робкий вид показался ему довольно милым, поэтому он остановился и стал пристально разглядывать её.
Шу Жань сразу всё поняла; под предлогом того, что нужно вылить воду, она подхватила таз и ушла.
Сянлань изо всех сил пригибала голову. Она видела лишь, как пара чёрных сапог подходит всё ближе. Она отступала назад, пока не упёрлась в угол стены, откуда не было выхода, но так и не смела поднять глаз.
Над её головой раздался ленивый голос Линь Цзиньлоу:
— Как ты смеешь отказываться от вещей, которые я тебе дарю, а? Всё ещё не хочешь идти за мной?
С этими словами он снова приподнял Сянлань за подбородок и уставился на неё в упор.
Его взгляд был холодным и насмешливым, в нём сквозила хищная мрачность, которую невозможно было разгадать. От неловкости Сянлань охватила дрожь, холод пробежал от ступней до самой макушки. Из её глаз выкатилось несколько слезинок и, скатившись по щекам, упали на руку Линь Цзиньлоу. Глотая слёзы, она проговорила:
— Рабыня… боится Данайнай…
Линь Цзиньлоу тихо выдохнул. «Вот оно что, значит, из-за этого», — его гнев почти полностью утих. На лице снова появилась улыбка, он нежно отёр слёзы с её лица. Сянлань вздрогнула, но, стиснув зубы, так и не решилась отстраниться.
— Чего тебе её бояться? — сказал Линь Цзиньлоу. — На днях я с ней разведусь.
Говоря это, он неспешно снова вколол золотую шпильку в волосы Сянлань, оглядел её слева и справа и добавил:
— В этом наборе восемь штук. Когда я возьму тебя в дом, все их тебе и подарю.
С этими словами он поцеловал её в левую щёку.
Сянлань хотела влепить ему пощечину, но не смела. Она лишь стояла, опустив голову и крепко сжимая край одежды, так что её ногти побелели.
В этот момент в дверь тихонько постучали. Послышался негромкий голос Цзисяна:
— Линь-да-е, Линь-да-е, снаружи пришёл господин Фан из лагеря, говорит, есть важное дело, требует ваших указаний.
— Знаю! — крикнул Линь Цзиньлоу в сторону двери. Он посмотрел на Сянлань и ущипнул её за щеку: — Возвращайся. Они не посмеют ничего сделать. Если кто тебя обидит, только скажи мне, я с ними разберусь.
Подойдя к дверям, он махнул рукой, подзывая Шу Жань, отдал ей несколько распоряжений и лишь тогда поспешно ушёл.
- отрез ткани (尺头, chǐtou) — кусок материи определённой длины, предназначенный для пошива одного предмета одежды. ↩︎
- шпилька с восемью сокровищами (八宝簪, bābǎo zān) — ювелирное украшение, декорированное восемью благоприятными буддийскими или даосскими символами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
