Чжао Юэчань украдкой взглянула на лицо Цинь-ши и принялась сочинять:
— Да ничего особенного не случилось. Сегодня утром моя служанка нашла в саду буддийские сутры, переписанные Лань-инян. Движимая добрыми чувствами и боясь, что она будет переживать из-за пропажи, я лично принесла их ей, да и просто хотела поговорить по душам. Перекинулись парой слов, и я заметила, что собирается дождь, поэтому собралась уходить. Уже на ступенях я хотела расспросить её о делах Линь-да-е, но поскольку это были секреты женских покоев1, которые служанкам слышать не положено, я велела им всем отойти. Кто же знал, что едва я спрошу, как Цин Лань покраснеет и заскромничает. Я настояла на ответе, она стала пятиться, не заметила края и оступилась со ступеней… Ах, во всём виновата я, мне ни в коем случае не следовало… — она тут же опустилась на колени перед дверью и принялась неистово бить поклоны, так что раздавался глухой стук: — О Небо, смилуйся! За всё это я заслуживаю тысячи смертей! Молю, Небесный владыка, сохрани мою сестрицу Цин Лань и дитя в её чреве, пусть они будут невредимы. А я в будущем готова взойти на гору ножей и прыгнуть в котел с кипящим маслом2 или лишиться двадцати лет жизни — я не скажу ни слова против.
Цинь-ши была чрезвычайно проницательна и, разумеется, не поверила этим речам. Она подумала про себя: «А Чжао Юэчань умеет изворачиваться и спорить. Одной фразой о «секретах женских покоев» заткнула мне рот, чтобы я не могла расспрашивать дальше».
Вслух же она произнесла безучастно:
— Что ж, когда Цин Лань родит, я сама спрошу её, что это за «секреты женских покоев», которые так её смутили, что она аж со ступеней свалилась.
Сердце Чжао Юэчань екнуло, в душе она желала, чтобы Цин Лань сгинула прямо сейчас, но с губ её сорвалось:
— Я тоже надеюсь, что Лань-инян будет в порядке…
Не успела она договорить, как в комнату, едва ли не ползком, ворвалась Иньде и с рыданиями закричала:
— Докладываю госпоже, Линь-да-найнай, Лань-инян преставилась!
Цинь-ши резко вскочила. Чжао Юэчань сначала оторопела, а затем облегченно выдохнула. Заметив, что Цинь-ши рядом, она прикрыла лицо платком и запричитала:
— Сестрица, жестокая ты моя сестрица! Как же ты могла уйти вот так, забрав с собой дитя Линь-да-е! — она рыдала так, что била себя в грудь и топала ногами, словно земля содрогалась, но уголки её губ слегка приподнялись. Если бы не присутствие Цинь-ши, она, пожалуй, рассмеялась бы в голос.
Вскоре Цинь-ши вошла в восточный флигель и, увидев бездыханную Цин Лань, невольно пролила слезы от огорчения. Увидев слезы Цинь-ши, остальные тут же во всю глотку заголосили вслед за ней. Лишь спустя долгое время Цинь-ши вытерла глаза и велела распорядиться о похоронах. Пока она спешила в восточный флигель, половина её платья промокла под сильным дождем. К тому же из-за сильного гнева и безутешного горя, стоило подуть ветру, как её пробрал озноб, а голову пронзила острая боль.
Хун Цзянь, видя, что Цинь-ши побледнела и лишилась сил, обеспокоенно подошла к ней:
— Усопшую не вернуть, госпоже нужно беречь здоровье. Если не хотите возвращаться и отдыхать, хотя бы поешьте немного.
Цинь-ши покачала головой:
— Человек только что ушел, нужно устроить уйму дел, а надежных людей нет, приходится мне самой за всё браться. К тому же… — к тому же смерть Цин Лань была какой-то неясной, здесь явно крылся подвох, и она хотела во всём разобраться.
Хун Цзянь еще немного поуговаривала её, но, видя, что госпожа непреклонна, вышла и сказала служанке Цянвэй, пришедшей вместе с ними:
— Сходи принеси госпоже плащ. А еще скажи господину, что Лань-инян только что скончалась, и госпожа взялась за похороны. Она плохо себя чувствует, но отказывается идти отдыхать. Мы, служанки, не можем её переубедить и боимся за её здоровье, поэтому пришли просить наставлений господина.
Цянвэй кивнула и ушла.
Вскоре прибыл сам Линь Чанчжэн. Увидев, как Цянвэй набрасывает плащ на плечи Цинь-ши, он сел рядом и спросил:
— Что всё это значит? Подняли такой шум. Как мог здоровый человек вот так внезапно умереть? Тебе нужно беречь себя, в конце концов, у Лоу-эр всего лишь умерла инян. Чем занята жена старшего сына? Зачем тебе самой этим заниматься?
Цинь-ши ответила:
— Ты многого не знаешь, а я со стороны вижу, что это дело не обошлось без Чжао-ши. — Понизив голос, она продолжила: — Лань-инян всего лишь обменялась парой слов с Чжао-ши и вдруг оступилась и упала со ступеней. Не странно ли это? Ты и сам знаешь, каков характер у Чжао-ши — хитрая, как лиса. Сколько бы смертей ни случалось в покоях Лоу-гэ-эр, за ними всегда смутно маячит её тень.
Линь Чанчжэн слегка нахмурился, немного подумал и сказал:
— Даже если она причастна, что с того? Семья Чжао сейчас в большой силе, тесть Лоу-эр, поговаривают, после зимы получит повышение. Даже если её вина велика, мы не можем заставить его развестись с женой, верно? А раз так, какой прок в том, чтобы докопаться до истины? Если вытащить всё это наружу, обе семьи потеряют лицо. Лучше сделать ей строгое внушение и запретить выходить из своих покоев. Всё равно ты уже отобрала у неё право управлять хозяйством. Что она, женщина, может натворить, сидя целыми днями взаперти во внутреннем дворе?
Цинь-ши возразила:
— Теперь Лань-инян мертва, а ведь она носила плоть и кровь семьи Линь. Если после такого не навести порядок, во всем внутреннем дворе начнется смута. К тому же мне кажется, что я виновата перед Цин Лань и её семьей…
Линь Чанчжэн вскинул брови:
— Если чувствуешь вину — заплати побольше серебра. Для Лоу-эр присмотрим другую, найдем ему новую наложницу… Этот негодник целыми днями только и делает, что гуляет среди цветов и ив, он не из тех, кто долго хранит привязанность. Пройдет время, появится новая зазноба, и он про эту инян и думать забудет.
Хотя Цинь-ши и не одобряла поведение Линь Цзиньлоу, она не выносила, когда кто-то другой называл её старшего сына плохим. Она метнула на Линь Чанчжэна сердитый взгляд:
— Глупости! Лоу-гэ-эр усерден, стремится к успехам и не боится трудностей, какой же он негодник!
- «секреты женских покоев» (闺阁秘事, guīgé mìshì) — дела и разговоры, касающиеся частной жизни женщин в их обособленной части дома. ↩︎
- «взойти на гору ножей и прыгнуть в котел с кипящим маслом» (上刀山下油锅, shàng dāoshān xià yóuguō) — образное описание суровых мучений в буддийском аду. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
