С того дня Сянлань по-прежнему исправно исполняла свои обязанности, вот только руки её стали медленнее. Рукоделие, которое раньше отнимало полдня, теперь она не спеша делала день или два, прежде чем сдать работу. Раньше на уборку в комнатах уходило чуть больше часа, теперь же она невозмутимо тратила на это целый час. Поручения она тоже выполняла не так, как прежде — не бегала вприпрыжку туда и обратно, а шла медленным шагом, попутно любуясь садом. Поскольку работала она медленно и всегда казалась занятой, Цао Лихуань уже не решалась нагружать её сверх меры и вместо неё посылала Хуай Жуй и Хуэй-эр. Если же кто-то просил Сянлань о помощи в делах размером с кунжутное семечко1, она помогала, но если ей пытались под разным предлогом спихнуть свою работу, Сянлань тут же отказывала:
— У меня ещё свои дела не закончены, сейчас никак не могу, прошу прощения.
Благодаря этим отказам жизнь стала чуть легче, только Цао Лихуань смотрела на неё всё недоброжелательнее и то и дело принималась отчитывать. Сянлань слушала молча, сохраняя самый почтительный вид, а сама прикидывала, как бы найти время, чтобы написать ещё пару картин на продажу.
Через несколько дней скончалась Цзэн-лаотайтай. Так как она дожила до преклонных лет, похороны считались «радостным трауром». В один миг всё в поместье облачилось в белое, даже кошек и собак обернули белой тканью. Линь-да-е Линь Чанжэн вместе с женой и детьми вернулся в Цзиньлин на похороны. Из-за возвращения первой ветви семьи в поместье только об этом и судачили.
— Раз возвращаются Линь-да-е и да-тайтай, значит, и второй эр-е, третий сань-е, старшая да-сяоцзе, вторая эр-сяоцзе и третья сань-сяоцзе тоже приедут с ними, — Хуэй-эр достала из шкафа маленький пятицветный керамический горшочек, серебряной ложечкой зачерпнула немного чая, заварила его кипятком и взяла чашку в ладони.
— Этот чай да-найнай дала Лихуань-гунян, это податный чай. Его совсем чуть-чуть, а ты из жадности решила выпить, берегись, как бы Лихуань-гунян не заметила! В прошлый раз, когда ты стащила два пряника с османтусом, это я за тебя оправдывалась, — Хуай Жуй, полулежа на плетёной кушетке, со смехом прикрикнула: — К тому же, возвращаются они или нет, нам-то какое дело?
— Как это «какое дело»? Говорят, да-тайтай — женщина суровая и с нашей да-найнай с самого начала не ладила. Стоит ей вернуться, и между ними с найнай начнётся битва дракона с тигром2! А ещё вернётся Линь Цзиньтин, Линь-сань-е — единственный наследник мужского пола во второй ветви, рождённый самой эр-тайтай. Пару лет назад он уехал в столицу учиться вместе с Линь-да-е, а теперь возвращается на похороны. Говорят, он настоящий красавец, статный и видный.
Хуай Жуй фыркнула:
— Тьфу! Бесстыдница, о мужчинах она, видишь ли, замечталась.
Хуэй-эр вскинула голову:
— А если и так, то что? Разве помечтать нельзя? Линь-эр-е Линь Цзиньсюань из первой ветви, хоть он и рождён от наложницы, говорят, утончённый талант, да только здоровьем слаб с детства, вечно болеет, вот и остался в столице, не смог приехать. Стоило пронестись слуху, что возвращается один только Линь-сань-е, как все служанки в поместье всполошились: каждая на свой лад платья шьёт да украшения мастерит, втайне друг с другом соперничают.
Хуай Жуй с усмешкой ответила:
— По случаю траура по Цзэн-лаотайтай всем положено носить только белое, нельзя ни цветы в волосы втыкать, ни лицо белить. Какие тут ещё можно хитрости выдумать?
Хуэй-эр хихикнула:
— Как говорится, «хочешь выглядеть пригоже — надень траурное платье». Намедни я видела, как Иньчжань и Цзиньчжань, усевшись вместе, вышивали на белых одеждах узоры нитками цвета «снежной сливы». А ещё собираются серебро заказывать, чтобы в траур носить. Как взглянула я на принесённые образцы — ах, до чего же новые да красивые! Самой захотелось парочку заказать. — Тут она громко позвала: — Сянлань, а ты будешь украшения заказывать? Я спрашивала Цзиньчжань: если заказать сразу четыре шпильки, выйдет на шестьдесят монет дешевле. Может, сложимся и закажем по две штуки на каждую?
Сянлань внимательно прислушивалась к их разговору в зале, и когда Хуэй-эр окликнула её, вышла с пяльцами в руках и с улыбкой сказала:
— Мне и с этой серебряной шпилькой в волосах вполне удобно.
— Да разве это то же самое? Твоя шпилька давно потемнела, фасон старый да древний, а ты всё её тряпочкой протираешь. Будь я на твоём месте, давно бы её выбросила, — Хуэй-эр усмехнулась и принялась лузгать семечки. — Да что там шпилька, на тебе же с ног до головы старьё одно, вид совсем убогий и деревенский. Не стыдно в таком непотребном виде на люди выходить? Ты же нашу гунян позоришь!
- дела размером с кунжутное семечко (芝麻小事, zhīmá xiǎoshì) — идиома, означающая крайне незначительные, пустяковые дела. ↩︎
- битва дракона с тигром (龙虎斗, lónghǔdòu) — образное выражение, описывающее ожесточённую борьбу двух равных по силе противников. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
