Все были потрясены и в суматохе перенесли Ся Юня на кровать. Цзинь-ши бросилась к нему, рыдая навзрыд:
— Сын мой, если ты не выкарабкаешься, это и мою жизнь погубит!
Ся Юнь, тяжело дыша, проговорил:
— Я больше десяти лет учился у холодного окна1, и всё положение в обществе, добытое тяжким трудом, вы пустили по ветру. Вы… вы просто извести меня хотите!
Цзинь-ши и невестка Ся в недоумении уставились друг на друга. Спустя долгое время невестка Ся облизнула губы и осторожно спросила:
— Деверь, твоё звание и правда… правда…
Ся Юнь пришёл в ярость и, пытаясь сесть, плюнул невестке Ся прямо в лицо, ругаясь:
— Это всё из-за вас, злосердечных и невежественных баб!
Тут Цзинь-ши плюхнулась на пол и во весь голос запричитала, взывая к небесам:
— Ой-ой-ой! Небеса ослепли! Только удача в руки пошла, как нас провела эта коварная мерзавка из семьи Чэнь. Пусть её гром расшибёт, эту грязную дрянь, в которой сидит злой дух! Теперь я, старая, жизни не пожалею, но мы с ней сойдёмся — либо рыба погибнет, либо сеть порвётся2! — она вскочила на ноги, растолкала столпившихся у порога и выбежала из дома.
Домашние на миг оцепенели. Ся Юнь первым пришёл в себя и прорычал:
— Живее, остановите её!
Невестка Ся опомнилась, словно от сна, и бросилась следом.
Третьей Ся-цзе-эр всё это казалось забавным; прислонившись к дверному косяку и прикусив палец, она хихикала. От этого смеха у Ся Юня голова разболелась; из последних сил он швырнул в неё чашку. Та со звоном разлетелась вдребезги о косяк. Испуганная третья Ся-цзе-эр поспешно убежала.
Тем временем Цзинь-ши стрелой добежала до ворот семьи Чэнь и принялась колотить в них, крича и скандаля. Вскоре вышла пожилая служанка, присланная Линь Цзиньлоу, и преградила ей путь. Цзинь-ши не унималась, осыпая всех бранью. Прибежавшая невестка Ся пыталась утащить её, но та никак не слушалась. Сянлань, услышав это в комнате, тайно отправила слугу в управу, чтобы заявить о случившемся, а приставленной служанке велела запереть ворота и не обращать внимания.
Вскоре из управы действительно прибыли двое стражников. Без лишних слов они схватили Цзинь-ши и невестку Ся, доставили в уездную управу и отвесили каждой по двадцать ударов палками. Обоим переломали ноги, и только после этого велели семье Ся забрать их. Цзинь-ши была напугана до смерти. Она была уже в летах, да к тому же получила тяжкие увечья, так что в ту же ночь, когда её принесли домой, она испустила дух.
Над домом Ся сгустились мрачные тучи. Отец Ся Юня был человеком нерешительным, а два его старших брата — обычными крестьянами. Со смертью Цзинь-ши и болезнью Ся Юня семья осталась без главы. Однако невестка Ся оказалась крепкой и выдюжила. Подозвав мужа, она прошептала:
— Теперь, когда деверь лишился звания, неизвестно, когда он снова выбьется в люди. Боюсь, нам ещё несколько лет придётся прозябать в нищете. Он перешёл дорогу семье Линь, так что, может, на всей его жизни поставлен крест. Нам нужно быть начеку, чтобы не страдать вместе с ним.
Второй брат Ся был того же поля ягода, что и его жена, поэтому поспешно спросил:
— Что ты задумала?
Невестка Ся ответила:
— Разве семья Чэнь не дала шестьдесят лянов серебра? Матушка умерла, ступай, возьми эти деньги на похороны. Купи гроб из тонких досок, свечи да бумажных волов — пятнадцати лянов на всё хватит. А двадцать лянов потихоньку припрячь для нас.
Второй брат Ся нашёл этот план превосходным, но в сомнении произнёс:
— Только что Сяо Сань-эр кричал, что хочет вернуть деньги семье Чэнь… Отец тоже согласился, говорил, мол, надо хорошенько их упросить, может, семья Чэнь смягчится и вернёт Сяо Сань-эру его звание.
— Вздор! — фыркнула невестка Ся. — Где это видано, чтобы полученное серебро возвращали! Что же, меня зря палками били? Делай, как я сказала. Разве в доме нет этой дрянной девчонки по имени Иньде? Если денег не хватит, пусть деверь продаст Иньде и отдаст долги!
Супруги всё обсудили в тайне. Второй брат Ся отправился просить серебро на похороны Цзинь-ши. Поскольку сбережений в доме не было, Ся Юню пришлось отдать сорок лянов. Второй брат Ся поступил согласно уговору: потратил пятнадцать на похороны, двадцать спрятал, а оставшиеся пять отдал Ся Юню. Ся Юнь лежал больной и не ведал о подвохе, вынужденный подчиняться брату и невестке. Он опасался, что если не вернёт деньги семье Чэнь, это навлечёт ещё большую беду. Не видя иного выхода, он поддался на уговоры брата продать Иньде.
Прежде Ся Юнь из-за того, что служанка была пожалована семьёй Линь, жалел Иньде и любил её за красоту. Но теперь, после всего случившегося, былая признательность испарилась, и он кивнул в знак согласия.
Второй брат Ся тут же отправился к торговцам людьми. Он обошёл нескольких, но поскольку Иньде уже потеряла невинность, богатые дома на неё и не смотрели. Семьи среднего достатка не могли предложить высокую цену. Лишь в одном публичном доме согласились дать сто лянов серебра, а после торгов добавили ещё десять. Второй брат Ся был человеком алчным и жестокосердным; зная, что Ся Юнь благодушен и мягкотел, он солгал ему, сказав, что продаёт Иньде в знатную семью.
У Иньде тоже были свои расчёты. Видя, что Ся Юнь лишился звания, а всё семейство Ся выживает лишь за счёт нескольких му земли и катится в нищету, она понимала, что жизни здесь не будет. Все в доме были грубыми и склочными, погрязли в грязи и дурных привычках. С тех пор как Ся Юнь потерял должность, её постоянно били и оскорбляли — не было ни одного спокойного дня. Иньде с малых лет не знала нужды и выросла в роскоши дома Линь, поэтому она глубоко презирала семейство Ся. Услышав, что Ся Юнь собирается её продать, она хоть и тревожилась, но втайне радовалась. Если покупатель выложит за неё крупную сумму, чтобы взять в служанки или наложницы, она снова заживёт в довольстве. Ей было жаль расставаться с молодым и пригожим Ся Юнем, обладавшим к тому же чувствительной натурой, но стоило ей вспомнить о ежедневной похлёбке из грубого риса, как вся привязанность бесследно таяла.
- учился у холодного окна (寒窗苦读, hánchuāng kǔdú) — образное выражение, означающее годы упорного учения в бедности и лишениях. ↩︎
- либо рыба погибнет, либо сеть порвётся (鱼死网破, yú sǐ wǎng pò) — китайская идиома, означающая борьбу не на жизнь, а на смерть, в которой обе стороны готовы пойти до конца. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
