Чунь Лин, убедившись, что поблизости никого нет, присела рядом с Сянлань и, немного подумав, сказала:
— Я и сама не знаю, как ты снова оказалась в поместье, но раз Да-е велел мне прислуживать тебе, значит, он явно намерен возвысить тебя. Раз уж пришла, не забивай голову лишними думами, иначе сама себе жизнь отравишь. В павильоне Чжичунь теперь куда спокойнее, чем раньше. Хуамэй стала инян и живет в восточном флигеле. Ингэ целыми днями прячется в своей комнате и не выходит, сказываясь больной. Есть еще Луань-эр, ее Лаотайтай отдала Да-е. Когда Да-е собирался в столицу, она во что бы то ни стало пожелала поехать с ним, чтобы прислуживать. Она двоюродная сестра Шу Жань, и ради этого родства Да-е возвысил ее, сделав тунфан1.
Сяо Цзюань вставила:
— Она девица бойкая, умеет играть на пипе. Когда Да-е обедает дома, он всегда зовет ее прислуживать, и она то и дело исполняет ему что-нибудь — в почете она побольше, чем Хуамэй. Раньше ее звали Кэ Жэнь, но потом, воспользовавшись хорошим расположением духа Да-е, она упросила сменить ей имя на Луань-эр, мол, так ее звали еще до того, как она попала в поместье. Подумать только, Луань-фэн! Это ведь куда благороднее, чем какая-то пташка Хуамэй. И Да-е ведь согласился! У Хуамэй и Ингэ от этого лица совсем потемнели.
Чунь Лин продолжила:
— Однако несколько дней назад она неведомо как умудрилась уронить висевшую на поясе Да-е нефритовую подвеску и расколоть ее. Да-е рассердился и отчитал ее, а она, кто бы мог подумать, посмела пререкаться. Да-е не стал с ней связываться, но с тех пор охладел к ней и в последнее время не звал прислуживать. Зато Хуамэй сшила для Да-е два наряда, показав себя добродетельной и заботливой, так что Да-е даже провел одну ночь в восточном флигеле.
Сянлань эти уловки в борьбе за благосклонность казались скучными, но, понимая, что Чунь Лин и Сяо Цзюань стараются из добрых побуждений, она заставила себя приободриться и ответила:
— Пусть делают что хотят. Пока они меня не трогают, колодезная вода не мутит речную2. Я вошла в этот дом лишь для того, чтобы отслужить положенный срок, ведь Да-е спас моего отца. Буду считать это возвращением долга, а о прочем и думать не желаю.
Чунь Лин и Сяо Цзюань переглянулись. Сяо Цзюань хотела было что-то добавить, но Чунь Лин дернула ее за рукав и перевела разговор на другое:
— Кроме нас двоих, здесь есть еще две служанки, которые занимаются только шитьем, девять младших служанок для уборки и мелких поручений, да еще четыре старых момо. — Затем она обратилась к Сяо Цзюань: — Уже скоро полдень, интересно, что там на кухне приготовили.
Сяо Цзюань вскочила и с улыбкой проговорила:
— Пойду возьму с собой девчонку и принесу обед. — И с этими словами она умчалась.
Чунь Лин тут же принялась разбирать вещи, которые принесла с собой Сянлань, а затем позвала служанок, чтобы представить их. Видя, что Сянлань ко всему безучастна, она сама стала распоряжаться делами. Сянлань же в душе оплакивала свою судьбу: хотя поместье семьи Линь и сияло великолепием, оно казалось ей роскошной темницей. К тому же Линь Цзиньлоу был деспотичен и похотлив, а его многочисленные жены и наложницы только и делали, что плели интриги. Просидев в оцепенении довольно долго, она наконец глубоко вздохнула и подумала: «Уныние не поможет. Раз уж все зашло так далеко, придется терпеть и ждать случая, чтобы со временем покинуть это место».
Сянлань встряхнулась и подняла голову. Она увидела, что Чунь Лин уже прибрала ее одежду из узла в сундуки, заперла немногочисленные украшения в маленькие ящики черного дерева и теперь распоряжалась младшими служанками, веля им поливать цветы. Все делалось четко и размеренно — в Чунь Лин чувствовалась выучка старшей служанки, и она казалась еще более опытной, чем прежде.
Оказалось, что после смерти Цин Лань Чунь Лин осталась в павильоне Чжичунь не у дел. Она хотела было вернуться на службу в покои Цинь-ши, но не нашла нужных связей и была вынуждена перебиваться случайными поручениями, окончательно утратив былое положение. Вчера Шу Жань внезапно вызвала ее и Сяо Цзюань и объявила, что с завтрашнего дня они будут прислуживать Сянлань. Чунь Лин была поражена; в душе она чувствовала некоторую неловкость, но понимала, что это ее шанс. По правде говоря, Сянлань обладала мягким характером и не любила раздоров, с ней было легко ладить. Хотя в прошлом между ними случались размолвки, в решающий момент Чунь Лин все же спасла ее, и этот долг благодарности делал их почти союзницами. Чунь Лин решила для себя, что будет служить Сянлань так же преданно, как служила инян вроде Цин Лань. Она надеялась, что если сумеет вернуть себе былое положение, то ее способности не пропадут даром, поэтому трудилась очень старательно.
Вскоре вернулась Сяо Цзюань с обедом. Чунь Лин расставила еду на столике на кане. Заметив, что Сянлань ест только легкие блюда, она молча это запомнила. Сяо Цзюань была натурой бесхитростной; она считала Сянлань своей подругой и радовалась, что в будущем та не даст ее в обиду. От хорошего настроения она съела лишнюю чашку риса. Закончив трапезу, Сяо Цзюань затараторила: сначала рассказала о том, как несносна Чжао Юэчань, затем прошлась по инян Линь Цзиньлоу, а напоследок упомянула, что Линь Дунци через пару дней выходит замуж.
Сянлань слушала ее вполуха, вставляя лишь слово-другое.
Чунь Лин бесшумно вошла в комнату, неся домашнее платье, и с улыбкой сказала:
— Да-е вернется только вечером. Ходить в этом наряде не очень удобно, переоденься.
Сянлань повернула голову и увидела в руках Чунь Лин одежду из мягкого прозрачного шелка с узором из хризантем и бамбуковых листьев, вышитых золотой нитью. Посмотрев на нее, Сянлань сказала:
— Это не мое платье.
Чунь Лин улыбнулась:
— Его заранее приготовили в сундуках. Да-е велел прислать два сундука с одеждой на все четыре сезона, и всё совершенно новое.
Сянлань увидела, что ткань платья настолько тонка, что сквозь нее непременно будет просвечивать цвет нижнего белья. Она невольно усмехнулась и холодно спросила:
— Как можно носить такое? Неужели он принимает меня за девку из веселого дома, существующую лишь для забавы?
Она сама взяла свое платье и переоделась.
Чунь Лин смутилась и подумала про себя: «Ткань ведь превосходная, даже молодые гунян в поместье мечтают о таком отрезе на нательную одежду — и красиво, и легко. Пусть для домашнего платья это и кажется слишком открытым, но ведь она будет сидеть в покоях, не выходя к гостям, что в этом такого?» Однако спорить она не решилась и молча помогла Сянлань переодеться.
***
- Тунфан (通房, tōngfáng) — низшая категория наложниц в традиционном Китае, изначально служанка, имеющая доступ в опочивальню господина. ↩︎
- Колодезная вода не мутит речную (井水不犯河水, jǐngshuǐ bù fàn héshuǐ) — китайская идиома, означающая соблюдение границ и взаимное невмешательство. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
