Луань-эр тихо пробормотала:
— Посмотрите только, как важничает, строит из себя благородную сяоцзе, чистую да непорочную.
Голос её был тихим, но слышным всем присутствующим. Она снова прильнула к Линь Цзиньлоу, поднесла руку к его лицу и сказала:
— Да-е, тот нефритовый браслет, что вы подарили мне в прошлый раз, мне не понравился, и я его разбила. Вы обещали подарить мне пару из агата с золотыми нитями, а я их до сих пор не видела. Сразу говорю, если они будут слишком дешёвыми, мне будет стыдно их носить, должны стоить никак не меньше сотни лянов серебра.
С этими словами она повернула голову и искоса глянула на Сянлань с явным вызовом в глазах.
Сянлань опешила, а затем ей стало смешно. Она подумала про себя: «Даже если Линь Цзиньлоу отдаст тебе весь дом семьи Линь, какое мне до этого дело? Неужели она думает, что я, подобно всем женщинам в этой комнате, считаю этого живого разбойника лакомым кусочком?»1. Она отвела взгляд и уставилась на завязки своей юбки, погрузившись в свои мысли.
Улыбка на лице Хуамэй стала натянутой, и она едко заметила:
— Ой, батюшки, сто лянов за пару браслетов! Боюсь, такие только хозяйкам или сяоцзе пристало носить. Недавно я сшила Линь-да-е несколько нарядов, он остался доволен и велел выделить мне пятьдесят лянов на три золотые шпильки. По сравнению с сотней лянов, которую просит сестрица, я и впрямь окажусь подгоревшей лепешкой.
Луань-эр холодно усмехнулась:
— Это наш да-е сам пожелал мне пообещать, если у тебя есть способности — тоже проси у него.
Дело явно шло к ссоре. Линь Цзиньлоу со стуком поставил чарку на стол, и вокруг мгновенно воцарилась тишина, никто не смел издать ни звука. Линь Цзиньлоу взглянул на Луань-эр и велел:
— Выбери какую-нибудь мелодию и спой.
Луань-эр велела Цуньсинь принести пипу, настроила звук и запела:
— Душистые травы покрыты жемчужной росой, в лазури небес скрылся ледяной диск луны, взору открываются река и небо до самого горизонта…
Стоило ей спеть первую строку, как Хуамэй, прикрыв рот рукой, рассмеялась:
— Ой, сестрица снова затянула «Сон о мандаринках». Каждый раз, как садимся за стол, она в восьми-девяти случаях из десяти поет именно это. А уж когда доходит до слов «женщинам в подлунном мире стоит лишь обладать толикой красоты — и они обречены на страдания; стоит лишь иметь каплю таланта — и грехи их лишь множатся», она прямо слезами заливается, словно и впрямь мнит себя Лю Яньбо.
Этот «Сон о мандаринках» был любимой пьесой Луань-эр. В ней рассказывалось о служанке Лю Яньбо, которую за красоту и таланты взял в наложницы господин Ван Хуэйфэн. Его ложно обвинили и бросили в тюрьму, семья разорилась, и лишь Лю Яньбо хлопотала за него, претерпевая лишения. Позже она встретила инспектора восьми префектур, который помог оправдать Ван Хуэйфэна. Тот вернул чин и взял Лю Яньбо в законные жёны, и жили они в согласии до глубокой старости. Каждый раз, когда Луань-эр пела это, она проникалась печалью, чувствуя себя той самой преданной и отважной Лю Яньбо — талантливой, но низкого происхождения, и не знала, когда же сама дождется часа, чтобы стать законной супругой. Поэтому она то и дело пела эту арию для Линь Цзиньлоу.
Сегодня Хуамэй безжалостно обнажила её тайные помыслы, и Луань-эр, разозлившись от стыда, бросила пипу на кан и сказала:
— Я человек недалекий, только это и умею. Может, сестрица Хуамэй споет нам что-нибудь?
Хуамэй не стала отказываться. Она велела принести свой гучжэн, перебрала струны и с улыбкой спросила:
— Что Линь-да-е желает услышать? Недавно в дом приглашали актрис, они давали новый спектакль «Сон среди цветов». Там было несколько занятных новых напевов, вы говорили, что они звучат свежо. Пожалуй, я выберу один из них.
Немного подумав, она заиграла на гучжэне и запела:
— До чего ж хороша красавица, что белила накладывает да виски подправляет, до чего ж смышлена и изящна эта егоза. Вся твоя прелесть достанется восточному ветру, все твои ухищрения улетят с плывущими облаками. Жаль лишь, что полжизни провела в вечной тревоге, ах, не ведая, что издревле успех и неудача предопределены судьбой.
Голос её звучал низко, но мелодия лилась переливчато и лукаво. Закончив, она сама выпила чарку, затем подлила вина Линь Цзиньлоу и, поднеся к его губам рулетик из доуфу, кокетливо улыбнулась, стараясь угодить:
— Вино выпито, песня спета, окажите мне милость, Линь-да-е. Прежде всё была моя вина, впредь не посмею.
Линь Цзиньлоу взглянул на Хуамэй и съел рулетик. Та втайне облегченно вздохнула, и лицо её озарилось радостью.
Луань-эр почувствовала досаду, снова взяла пипу и сказала:
— Если говорить о тех напевах, то это лишь простые безделушки, чего в них не уметь?
И она запела:
— Лишь видишь, как полон сад шелков, жемчугов и каменьев, но разве знаешь, что любовь эта — лишь цветы в зеркале да луна в воде?2 Лишь надеешься, что в расшитом пологе на утиных одеялах чувства будут вечны, но не скрыть дарованную небом пылкую и своенравную натуру. За многослойной завесой — край света, о дорогая, лишь пустая слава о красивой сказке осталась тебе.
Голос её был чистым и звонким, пела она превосходно и мастерски владела пипой.
Сянлань невольно покосилась на неё. Луань-эр, прислонившись к перегородке, была одета в короткую кофту из ярко-красного шелкового газа и подпоясана кушаком цвета ивовой зелени. На ней была трехцветная атласная юбка с вышивкой, из-под которой виднелись расшитые туфельки небесно-голубого цвета, украшенные нитями стекляруса. Волосы её были уложены в высокую прическу, украшенную жемчужными и нефритовыми шпильками в виде сливовых цветов, а также золотой шпилькой-фэнчай с драгоценными камнями. В ушах покачивались золотые серьги с фиолетовым аметистом размером с мандарин, на фоне которых её лицо казалось ещё белее, а алые губы и узкие глаза придавали ей особое очарование.
Линь Цзиньлоу похвалил её. Лицо Луань-эр тут же просияло, она повернулась к Сянлань и с двусмысленной улыбкой спросила:
— А не спеть ли и тебе что-нибудь?
- ароматная пышка (香饽饽, xiāngbōbo) — образное выражение, означающее нечто крайне популярное или желанное. ↩︎
- цветы в зеркале, луна в воде (镜花水月, jìng huā shuǐ yuè) — чэньюй, означающий нечто призрачное, видимое, но недостижимое; иллюзию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
