Вторая тётушка Люй истошно взвизгнула: ей показалось, что все её внутренности сотряслись и вот-вот разорвутся. Она невольно выпустила Сюэ Ши из рук, и её едва не вырвало желчью. Сянлань, замахнувшись дверным засовом, приготовилась нанести новый удар, но окружающие вскрикнули:
— Это уж слишком!
Они бросились отнимать засов. Сянлань позволила им забрать его, но тут же развернулась, вбежала на кухню и выскочила оттуда с кухонным ножом. Она бросилась к второй тётушке Люй с криком:
— Ты целыми днями воруешь вещи из нашего дома, а сегодня ещё и мою нян избила и обругала! Сегодня мы поквитаемся и за старое, и за новое! Мне жизнь не мила, я покончу с тобой и с собой заодно!
Холодное лезвие ножа ярко сверкало на солнце, внушая леденящий ужас. Вторая тётушка Люй не на шутку испугалась и принялась уворачиваться. Соседи поспешили удержать Сянлань, наперебой выкрикивая:
— Поговорим толком, брось нож!
Сянлань крикнула во всё горло:
— Почему же вы не остановили эту мегеру, когда она била и поносила мою нян! Наш дом сегодня подвергся неслыханному позору. Сначала я зарублю её, а потом перережу себе горло, так будет честнее! — Она всё ещё пыталась прорваться вперёд, выкрикивая проклятия: — Пусть выставляет свою и-найнай [«и» / 姨 / yí использовался для обозначения наложниц (второстепенных жён) мужчины], тьфу! Какая она и-найнай, всего лишь служанка тунфан, шавка, возомнившая о себе невесть что под чужим покровительством! Сегодня белый нож войдёт — красный выйдет1, сначала тебя прирежу, а потом и сама с собой покончу!
Видя, что Сянлань настроена идти до конца, люди попытались отобрать у неё нож, но она яростно оборвала их:
— Кто посмеет отобрать у меня нож, тот мой враг! Если не убью её сегодня, убью завтра!
Эта непоколебимая решимость и ярость не на шутку напугали всех присутствующих. Сянлань снова сверкнула глазами на вторую тётушку Люй и, скрежеща зубами, выплюнула:
— Мегера, а ну иди сюда, прими смерть! Раз ты смела бить мою нян, я прикончу твоего щенка, чтобы унять гнев!
Окружающие вытаращили глаза: что?! Она не только собирается убить вторую тётушку Люй, но ещё и грозится зарезать ребёнка? Всем было известно, что у семьи Люй три девчонки, и только позапрошлом году родился сын, которого они берегли как зеницу ока. Эта дочь семьи Чэнь с виду казалась красавицей, тихой и скромной, а на деле-то оказалась самой лютой мегерой!
Вторая тётушка Люй поначалу собиралась драться и ругаться с Сянлань, но, услышав угрозу «прикончу твоего щенка» и видя, что та готова расстаться с жизнью, совершенно оробела. Она забилась в угол двора, не смея пикнуть. Сюэ Ши, видя, как дочь вступилась за неё, чувствовала в душе облегчение, но, заметив в её руках нож, а в глазах — безумную ярость и истинную жажду крови, не на шутку испугалась. Пошатываясь, она подбежала к дочери и крепко обняла её:
— Доченька, брось нож! Если случится смертоубийство и дело дойдёт до суда, как же твоя нян будет жить!
Сянлань подумала, что пора бы и честь знать, но лицо её оставалось бесстрастным. Она протянула кухонный нож матери:
— На, подержи.
Сказав это, она вырвалась из толпы и вбежала в дом семьи Люй. Две дочери второй тётушки Люй подглядывали из-за двери; увидев ворвавшуюся Сянлань, они в испуге разбежались. Сянлань быстро обшарила комнату и рывком вытащила из-под одеяла одежду из тонкой ткани. Она стремительно выбежала во двор и, высоко подняв добычу, воскликнула:
— Эту одежду моя нян сшила для меня! На манжетах вышита орхидея и иероглиф «Лань» — я сама рисовала этот узор! У какой из ваших дочерей в имени есть «Лань»?
Лицо второй тётушки Люй то бледнело, то краснело. Она попыталась отнекиваться:
— У моей второй тоже есть одежда такого цвета, я просто перепутала.
Сянлань холодно усмехнулась:
— Перепутала? Кого ты пытаешься одурачить!
Соседи принялись сглаживать углы, уговаривая:
— Вышло недоразумение, чистое недоразумение. Мы же соседи, о чём нам не договориться?
Сянлань холодно хмыкнула:
— Пусть она признает вину перед моей нян, и тогда дело с концом. В противном случае, клянусь жизнью, я донесу об этом в поместье. Пусть тайтай, найнай и да-е узнают, что у и-найнай по фамилии Люй мать — воровка!
Вторая тётушка Люй до глубины души ненавидела Сянлань и готова была съесть её заживо, но та ударила по самому больному месту. Признать вину для неё было выше всяких сил. Она быстро сообразила, что делать: повалилась на землю и подняла истошный плач, взывая к небесам:
— Ой-ой-ой! Этот засов меня чуть не убил! Спина болит, в груди колет! О, и-найнай, если ты не придёшь и не заступишься за меня, меня зарежут ножом! За что мне такая горькая участь? Какая-то нищая тварь смеет вытирать об меня ноги… — Она каталась по земле и буянила, наотрез отказываясь вставать.
Сянлань подошла и с ненавистью плюнула в лицо второй тётушке Люй, чеканя каждое слово:
— Бес-стыд-ни-ца!
Сказав это, она взяла Сюэ Ши за руку и увела в дом, с грохотом захлопнув дверь.
Чэнь Ваньцюань уже давно прятался внутри. Пока во дворе кипели страсти, он в тревоге метался по комнате. Увидев Сянлань, он зашипел:
— Ах ты, негодница! Только и делаешь, что беды на голову старших навлекаешь!
Сянлань не удостоила его вниманием. Она налила воды, чтобы Сюэ Ши могла умыться и привести себя в порядок, а затем налила себе полчашки холодного чая и выпила. Сюэ Ши умылась и, расчёсывая волосы, проговорила:
— То, что мы сегодня так пошумели, принесло облегчение, да только их старшая дочь всё же занимает не последнее место…
Чэнь Ваньцюань в ярости воскликнул:
— Ты только сейчас об этом подумала? А репутация дочери? Теперь пойдёт молва: «Дочь семьи Чэнь с малых лет — мегера, хватающаяся за ножи». Кто же её замуж возьмёт!
Сянлань с нетерпением махнула рукой и сердито взглянула на Чэнь Ваньцюаня:
— Хватит, хватит! Раз у а-де есть такой задор, то почему же ты не вступился за мою нян? Только дома храбриться и умеешь, а перед чужими — тюфяк тюфяком. Если бы у а-де было хоть немного решимости, то разве пришлось бы мне навлекать на себя славу мегеры?
Чэнь Ваньцюань мог срывать гнев только на жене, дочь же он слепо обожал и втайне даже немного побаивался, поэтому после её слов сразу притих. Сянлань продолжила:
— Вторая тётушка Люй — баба упёртая и бесстыжая, какие доводы рассудка на неё подействуют? Против силы помогает только сила, лишь так она станет шёлковой. Мы — люди воспитанные, и уж точно не стали бы грызться с ней, точно черноглазые петухи2, это лишь расстраивать самих себя, так что раньше мы терпели обиды. Но теперь она оскорбила нас в лицо, и если не дать отпор, люди за спиной назовут нас бесхребетными. Тогда нас станут притеснять ещё сильнее. Сегодня она стащила одежду, завтра приберёт к рукам ценности, а послезавтра и вовсе отнимет все деньги? — Она снова посмотрела на Чэнь Ваньцюаня: — Какое, по-твоему, достойное замужество светит мне с такой бесправной роднёй? Выйду замуж — и в чужом доме меня будут обижать. У родителей нет сына, и другие уже смотрят на нас свысока. Если я сегодня не воспользуюсь этим случаем, чтобы утвердить своё имя, то в будущем нас будут помыкать как угодно. И пусть даже за мной закрепится слава мегеры — ну и что с того?
- Белый нож войдёт — красный выйдет (白刀子进红刀子出, bái dāozi jìn hóng dāozi chū) — китайское образное выражение, означающее намерение совершить убийство или нанести кровавую рану холодным оружием. ↩︎
- Черноглазые петухи (乌眼鸡, wū yǎn jī) — китайская идиома, описывающая крайне враждебных людей, готовых в любой момент броситься в драку. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
