Луань-эр-гунян, услышав, что в этих словах есть толк, невольно разволновалась. Она поспешила собственноручно долить чаю Цуй Даогу и сказала:
— Даогу путешествует по всему свету, бывала во многих знатных домах, и у вас наверняка богатый опыт и широкий кругозор. Мы с вами всегда ладили, и речи наши текли в одном русле. Ныне я столкнулась с такой бедой, прошу вас, научите меня, как быть.
— Не смею называть это «наставлением», — ответила Цуй Даогу, — просто мне горько видеть, как гунян терпит обиды впустую. Но чтобы помочь вам, придется приложить немало сил… Возможно, это даже отнимет у меня десять лет самосовершенствования и пять лет жизни!
Луань-эр-гунян улыбнулась:
— Если вы приложите ради меня все старания, я, разумеется, в долгу не останусь. Когда я стану инян и рожу сына, в будущем из огромного состояния семьи Линь нам с сыном перепадет доля, и я вовек не забуду вашей доброты, буду помнить ее всю жизнь. Да и сейчас я вас не обижу. — С этими словами она открыла сундук, достала сверток, обернутый красным шелком, и развернула его. Внутри оказались золотые серьги с красными кораллами и золотое ожерелье с коралловой подвеской — чистейшее золото так и слепило глаза.
Луань-эр-гунян протянула украшения и сказала:
— Это Линь-да-е привез из дальних мест, в Цзиньлине такого товара не сыщешь. Посмотрите, этот коралл красный, точно кровь. Возьмите пока этот набор, а еще есть платье из темно-синего шелка — мне этот цвет кажется слишком старческим, я его так и не надевала, его тоже заберите. Вдобавок вот еще десять лянов серебра, которые Линь-да-е пожаловал недавно. Берите, тратьте в свое удовольствие. Только бы выставить ту мегеру1 вон, чтобы Линь-да-е снова обратил ко мне свое сердце. Когда вы придете в следующий раз, я отблагодарю вас вдвойне.
Цуй Даогу уже протянула руку, сцапала украшения и серебро и, запихивая их в рукав, с улыбкой проговорила:
— Гунян — человек решительный, и я не стану ходить вокруг да около. Такого количества серебра хватит, чтобы легко извести ту мегеру, но если нужно вернуть расположение Линь-да-е, боюсь, этого все еще…
Луань-эр-гунян тут же отозвалась:
— Об этом легко договориться. — Она вытащила еще несколько шпилек. Увидев на дне сундука еще пару ценных вещиц, она на мгновение заколебалась, но в конце концов пожалела их и отдала Цуй Даогу только шпильки: — Это всё, что осталось ценного, больше ничего нет. Если ваши чары действительно сработают, я хоть до нитки разорюсь, соберу деньги в родном доме, но всё отдам вам.
Цуй Даогу прищелкнула языком, храня молчание, и спустя долгое время произнесла:
— Этого серебра в самом деле маловато, но я вижу, что гунян — человек искренний, и дружба между нами надолго. Давайте так: напишите мне долговую расписку, чтобы в будущем у нас было подтверждение.
— И то верно, — согласилась Луань-эр-гунян. Тотчас принесли письменные принадлежности. Цуй Даогу быстро исписала лист, прочла его Луань-эр-гунян, та поставила отпечаток пальца, и Цуй Даогу припрятала бумагу. Затем она достала два узелка, завернутых в ткань, и подала их Луань-эр-гунян: — В красной ткани — талисман для возвращения любви. Возьми прядь своих волос и прядь волос Линь-да-е, свяжи их узлом, положи вместе с талисманом и спрячь под подушку. В течение сорока девяти дней это обязательно подействует. В зеленой ткани — смертоносный талисман. Тебе нужно раздобыть прядь волос той мегеры, привязать к бумажному человечку, а в пятнадцатый день следующего месяца сжечь в безлюдном месте. Подожди сорок девять дней, и тогда ей не будет места для погребения2.
Луань-эр-гунян испугалась:
— Я… я всего лишь хотела прогнать ее, но не думала убивать.
— Какая же ты дурочка, — холодно усмехнулась Цуй Даогу. — Если она не умрет, как у тебя появится путь вперед?
Луань-эр-гунян замялась, не решаясь взять сверток.
Цуй Даогу с нетерпением бросила:
— С древних времен те, кто совершал великие дела, не бывали столь нерешительными. Будешь брать или нет? Если нет, я забираю всё с собой.
Только тогда Луань-эр-гунян взяла талисманы. Цуй Даогу еще немного поговорила с ней и откланялась. Затем она заглянула в комнату к Хуамэй, посидела там недолго и окончательно ушла.
На следующий день доставили новое чиновничье платье и яшмовый пояс. Лицо Линь Цзиньлоу наконец озарила улыбка, и все в павильоне Чжичунь вздохнули с облегчением. В семье Линь держали собственных актеров, и как раз к повышению Линь Цзиньлоу по службе они разучили несколько новых пьес. Линь Дунлин, Линь Дунсю и другие, устав от скуки, воспользовались случаем и упросили поставить подмостки для спектакля. Цинь-ши охотно согласилась. После полудня в павильоне Цзяньцю возвели сцену, и все женщины из внутренних покоев собрались там.
Сянлань-гунян, разумеется, идти не хотела, но боялась, что Линь Цзиньлоу снова рассердится и не даст ей спокойной жизни. Она долго ждала и лишь спустя время, приведя себя в порядок, отправилась туда. К тому времени Цинь-ши уже утомилась слушать оперу и, опираясь на руку служанки, ушла к себе. В самом центре сидела вторая фужэнь Ван-ши, слева от нее — Линь Дунлин, справа — Линь Дунсю. Линь Цзиньюань бегал туда-сюда с большим деревянным мечом, а несколько пожилых женщин суетливо оберегали его. Ван-ши звала его несколько раз: «Милое дитя, иди скорее сюда, я почищу тебе крабовое мясо», — но Линь Цзиньюань словно не слышал ее и продолжал неистово носиться, создавая больше шума, чем актеры на сцене.
Сянлань-гунян тихо прошла вглубь, заметив, что Хуамэй, Луань-эр-гунян и Ин-гэ-гунян сидят за задним столом, каждая разодета в пух и прах. Хуамэй пристально смотрела на сцену, будто и не заметила ее. Ин-гэ-гунян же поспешно встала, пододвинула стоявший рядом круглый табурет и сказала:
— Сянлань-гунян пришла, садись скорее. — Затем она распорядилась, чтобы служанки заварили горячий чай, и с улыбкой добавила: — Что же ты так поздно? В самом начале были две пьесы, пели чудесно, жаль, что ты пропустила.
- Мегера (小妖精, xiǎo yāojing) — буквально «маленький дух-оборотень», бранное обращение к женщине, которую обвиняют в коварном соблазнении. ↩︎
- Не иметь места для погребения (死无葬身之地, sǐ wú zàng shēn zhī dì) — образное выражение, означающее лютую, позорную смерть, после которой не останется даже могилы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
