Чжэн Цзинсянь словно почуяла на себе взгляд Сянлань, выпрямилась и посмотрела в её сторону. Стоило их глазам встретиться, как Чжэн Цзинсянь высоко задрала голову и с надменным, слегка вызывающим видом холодно уставилась на неё.
Сянлань хотелось рассмеяться, но она не смогла. Чжэн Цзинсянь могла бы этого и не делать. Неужели она не видела, какой тёплой улыбкой озарилось лицо Сун Кэ, стоило ему упомянуть о сыне? Они были супругами, чей союз был скреплён узами первого брака ещё в юности, гармоничной и счастливой семьёй, которой окружающие могли лишь завидовать. Неужели Чжэн Цзинсянь боялась, что она захочет возобновить былые чувства с Сун Кэ? Просто смешно.
Сянлань с тоской подумала, что её связь с Сун Кэ, вероятно, оборвалась ещё в прошлой жизни, и возможность встретиться снова в этом воплощении — уже великая милость Небес. Если бы она и вправду стала наложницей Сун Кэ, если бы ей приходилось изо дня в день склонять голову перед Чжэн Цзинсянь и в борьбе за благосклонность мужа превращаться в озлобленную и вечно недовольную женщину, она бы, наверное, его возненавидела. Поэтому всё сложилось как нельзя лучше: она лишь желала, чтобы у него всё было хорошо.
На сцене в это время давали «Великое подношение к долголетию»1: шум, грохот инструментов — сущая пляска демонов, невообразимая суета.
Сянлань не сиделось на месте, поэтому, извинившись перед сидевшими рядом, она вышла из комнаты. Стоило ей оказаться на открытой террасе, как подул легкий ветерок, немного разогнав скопившуюся в груди тревогу и печаль. Сяо Цзюань, которая до этого вместе с толпой служанок ела сладости и слушала оперу в боковой комнате, увидела стоящую снаружи Сянлань и поспешила выйти, чтобы прислуживать ей.
Заметив, что к уголку губ Сяо Цзюань прилипла крошка от десерта, Сянлань через силу улыбнулась:
— Не нужно за мной ходить. В комнате слишком душно, я просто вышла проветриться. Ступай обратно. Ты и так вечно сидишь взаперти дома, и раз уж выдался случай выбраться, иди ешь, пей и развлекайся в своё удовольствие.
С этими словами она забрала из рук Сяо Цзюань недоеденный кусочек сладости.
Сяо Цзюань послушно ушла, а Сянлань, облокотившись на перила, принялась крошить десерт и кормить рыб. Внезапно она заметила неподалёку группу молодых знатных дам и гунян. Хотя они разговаривали между собой, время от времени они поглядывали на неё и указывали пальцами. Присмотревшись, Сянлань увидела Чжао Юэчань, которая стояла в кругу женщин и, помахивая веером, смотрела на неё с крайним пренебрежением и презрением.
Сянлань не имела ни малейшего желания обращать на них внимание. Нетрудно было догадаться, что Чжао Юэчань не сказала о ней ни одного доброго слова, намеренно пороча её доброе имя среди жён и дочерей чиновников. Сянлань просто отвернулась и продолжила растирать десерт в мелкую крошку и бросать в озеро, отчего стайка золотых рыб бросилась наперебой к еде.
Видя равнодушие Сянлань, Чжао Юэчань разозлилась ещё сильнее. Её развод с Линь Цзиньлоу, хоть и прошёл потихоньку, стал громким событием среди знати Цзиньлина. Дома заперли двери для гостей, отец, мать и братья ходили мрачнее тучи. Видя, что ей не дают жизни, родные отправили её в столицу к деду, чтобы она переждала бурю вдали от скандалов.
Поначалу в столице на неё все смотрели свысока, из дома писем почти не присылали, и ей пришлось натерпеться обид и пренебрежения. По ночам от ненависти она не могла сомкнуть глаз, её душила обида, и это едва не привело к тяжёлому недугу. Семья прежде намеревалась выдать её замуж куда-нибудь подальше, выбрав мелкого чиновника седьмого ранга, чтобы она стала его второй женой. Седьмой ранг? Да она на него и глазом бы не повела! Выдать её за такого — пустые мечты! Она не желала смиряться с судьбой и не верила, что её жизнь так и останется под чужой пятой без возможности возвыситься.
К счастью, Небо не закрывает все пути. В доме её деда часто бывали разные чиновники, и как раз в это время её брат Чжао Ган приехал в столицу в поисках службы. Чжао Юэчань и уговаривала его, и осыпала серебром да подарками, подкупив Чжао Гана, чтобы тот присматривал для неё подходящую партию. В конце концов он отобрал несколько достойных семей. Каждого кандидата она тайком осмотрела и в итоге остановила выбор на Дай Цине, у которого в прошлом году умерла жена. Во-первых, Дай Цин занимал почтенную должность пятого ранга в Академии Ханьлинь2 и пользовался большим уважением её деда Чжао Цзиня, так что в будущем его ждали блестящие перспективы. Во-вторых, хотя Дай Цину было уже сорок пять, он прекрасно выглядел; в молодости его звали «красавцем», а теперь он носил ухоженную бороду, выглядел благородным мужем и обладал манерами истинного книжника. В-третьих, семья Дай когда-то была могущественной, а как говорится, стоножка и после смерти не коченеет — наверняка у них ещё сохранились остатки былого богатства. Чжао Юэчань всё обдумала и завела разговор с Чжао Ганом. Услышав её предложение, тот затряс головой, как китайский барабанчик:
— Это дело будет провернуть ох как непросто. Семья Дай сейчас в чести, и они наверняка ищут в жёны невинную девушку. Если заговорить о тебе, мэймэй, и получить отказ, разве это не ударит по лицу нашего отца? И по лицу деда тоже.
Чжао Юэчань поняла, что серебра оказалось недостаточно, и в душе осыпала брата проклятиями. В своё время в доме Линь она купила довольно хорошенькую служанку по имени Цюнчжи, намереваясь с её помощью отвлечь внимание Линь Цзиньлоу от других женщин, но тот на неё и не взглянул. Уходя из дома Линь, она забрала служанку с собой. Сейчас покупка девушки такой красоты обошлась бы не меньше чем в пятьсот лянов. Она хотела придержать этот ценный товар для иного случая, но теперь ей пришлось, скрепя сердце, нарядить Цюнчжи и отправить её подносить чай Чжао Гану, пообещав, что если дело выгорит, она отдаст её ему в наложницы. Чжао Ган давно положил глаз на красавицу подле Чжао Юэчань, да и Цюнчжи была не промах: они уже много дней перемигивались друг с другом. Выслушав Чжао Юэчань, Чжао Ган про себя обругал её хитрой змеёй, что не выпускает сокола, пока не увидит зайца, но, понимая свою выгоду, всё же устроил так, чтобы Чжао Юэчань «случайно» встретилась с Дай Цином в домашнем саду. Она открыла окно своей опочивальни и, притворившись, будто прихорашивается перед зеркалом, нарочно выронила платок, который вылетел из окна прямо к ногам Дай Цина.
- Великое подношение к долголетию (大献寿, dà xiàn shòu) — торжественная оперная постановка, исполняемая во время празднований. ↩︎
- Академия Ханьлинь (翰林院, hàn lín yuàn) — высшее учёное заведение и орган императорской канцелярии в старом Китае. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
