На следующий день Тань Лухуа, дождавшись, когда Линь Цзиньсюань закончит завтрак, сказала, что хочет навестить старшую сестру. Линь Цзиньсюань, опасаясь, что она заскучает дома, согласился и велел приготовить несколько подарков. Тань Лухуа взяла с собой лишь служанку Цай Фэн и больше никого. Сначала она заехала к сестре, а когда вышла от неё, велела ехать на улицу Дунхэянь. Там она действительно увидела лавку тканей, приказала опустить паланкин и вошла внутрь.
Дай Жун, увидев Тань Лухуа, не на шутку обрадовался и велел приказчику проводить её в задние покои. Тань Лухуа вошла и огляделась: в комнате из драгоценных треножников курились благовония, в золотых вазах стояли цветы, повсюду висели вышитые занавески и полога, а ложе было убрано шелками с узорами из змей-ман. Убранство разительно отличалось от того, что было снаружи. Посреди комнаты стоял стол, уставленный изысканными яствами — здесь были и «печень дракона, и потроха феникса» 1, а в яшмовых кубках было налито ароматное вино.
Дай Жун, одетый в нарядные шелка, выглядел сегодня ещё более статным и изысканным, чем обычно. Увидев Тань Лухуа, он радушно пригласил её сесть и, улыбаясь, проговорил:
— Нянцзы заставила ничтожного меня долго ждать, а потому должна быть наказана тремя чашами.
Он собственноручно наполнил чашу и протянул ей.
— Если заставишь меня пить, я уйду, — ответила Тань Лухуа, однако осталась сидеть на месте.
Дай Жун рассмеялся:
— Виноват, я был слишком дерзок, в наказание сам выпью чашу.
Он залпом осушил вино и похвалил:
— Чудесное вино!
Тань Лухуа, видя его удаль, невольно улыбнулась. Дай Жун принялся угощать её, приговаривая:
— Эти блюда приготовил повар из «Лунсянчана», лучшего из «Восьми Благодатных» ресторанов столицы. Он очень знаменит, даже принцы крови, когда выбираются в город, заказывают у него угощения. Это их коронные блюда, нянцзы, окажи честь ничтожному, отведай кусочек.
Он положил еду в маленькое блюдце с позолотой перед Тань Лухуа.
Видела ли Тань Лухуа когда-нибудь, чтобы мужчина так перед ней заискивал? Линь Цзиньсюань хоть и обладал мягким нравом, но целыми днями болел, и она едва успевала ходить за ним. Ей было приятно такое внимание, и она съела пару кусочков.
Дай Жун снова принялся убеждать её выпить:
— Я ведь тебе не чужой, всем сердцем восхищаюсь нянцзы. Если не выпьешь со мной, значит, сердце твоё слишком сурово!
Слово за словом — он то хвалил её белизну кожи, то сравнивал её красоту с цветением персика и сливы, то восхищался её изящным станом, нарядом и украшениями. Он возносил её до небес, словно небожительницу. Тань Лухуа обожала лесть, на душе у неё стало легко, и она, поддавшись настроению, принялась рассказывать о том, как она умна и любима всеми, как искусно владеет игрой на цине, шахматами, каллиграфией и живописью. Дай Жун поддакивал ещё усерднее, незаметно подливая ей одну чашу за другой.
Вино было крепким, и вскоре Тань Лухуа захмелела. Лицо её раскраснелось, она стала вести себя вольнее, а глаза, устремленные на Дай Жуна, подернулись влагой. Дай Жун пододвинул стул поближе и с улыбкой сказал:
— Позволь мне показать нянцзы одну диковинку из заморских стран.
С этими словами он достал из рукава шкатулку. Открыв её, Тань Лухуа увидела аккуратно сложенный шелковый платок, на котором были вышиты разнообразные картины «весеннего дворца» 2 — позы были самыми разными, и хотя вышивка не отличалась тонкостью, всё было изображено крайне живо.
Тань Лухуа, сжимая платок в руках, остолбенела, чувствуя, как по телу разливается жар. Дай Жун понял, что момент настал, обнял её и впился в губы поцелуем, шепча:
— Моя дорогая нянцзы, до смерти тебя люблю.
Сначала Тань Лухуа пыталась сопротивляться, но Дай Жун крепко держал её. Постепенно её сопротивление сменилось покорностью, а вскоре она и вовсе перестала бороться. Лицо её пылало, она ухватилась за рукав Дай Жуна и спросила:
— Гунцзы, искренен ли ты со мной?
Дай Жун клялся и божился:
— Если в моих словах есть хоть капля лжи, пусть меня поразит гром!
Не тратя больше времени на разговоры, он увлек Тань Лухуа на кровать, и они предались делам облаков и дождя. Когда всё закончилось, они лежали в объятиях друг друга, обмениваясь клятвами в вечной любви. Тань Лухуа, только сейчас познавшая истинные радости плотских утех, всё больше привязывалась к Дай Жуну. Он же, подстегиваемый новизной чувств, осыпал её ласковыми словами и щедро раздавал пустые обещания. Будучи искушенным обольстителем, он совершенно затуманил ей разум. Они условились о следующей встрече. Тань Лухуа оставила Дай Жуну свой браслет на память и, прихватив для вида два отреза ткани, с неохотой ушла.
С тех пор они стали тайно встречаться. Для удобства Тань Лухуа даже сняла комнату неподалеку от боковых ворот подле подворья Каншоуцзю. Она пробиралась туда на свидания, пока Линь Цзиньсюань спал. Действовала она скрытно: в том месте не было караульных старух, а ключи она всегда держала при себе. Кроме верной служанки Цай Фэн, никто об этом не знал. Из-за своих тайных измен Тань Лухуа чувствовала вину, а потому стала относиться к Линь Цзиньсюаню ещё лучше. Она заботилась о его еде и одежде так старательно, что их отношения стали казаться ещё более гармоничными. Все вокруг без умолку хвалили добродетель Тань Лухуа.
Тем временем Сянлань, закончив дела со свадьбой Линь Цзиньтина, отдыхала дома и занималась живописью. Дней через восемь пришло письмо от Цинь-ши. Оказалось, что день свадьбы Юань Шаожэня и Линь Дунсю приближается, и Цинь-ши собирается лично сопроводить Линь Дунсю в столицу для подготовки к торжеству.
- печень дракона и потроха феникса (龙肝凤腑, lóng gān fèng fǔ) — образное выражение, означающее редчайшие и изысканные деликатесы. ↩︎
- картины весеннего дворца (春宫图, chūngōng tú) — эротические изображения в традиционном китайском искусстве. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
