Цзян Му мерно похлопывала её по плечу и приговаривала:
— Теперь, когда супруга из семьи Линь зашла так далеко, какая бы обида и горечь ни таились в твоём сердце, им пора рассеяться.
Си Юнь молчала. Цзян Му обнимала и баюкала её какое-то время, пока та вдруг не заговорила:
— Как же не горевать? Бабушка, неужели этот брак… непременно должен состояться?
Цзян Му выпустила Си Юнь из объятий и, глядя на стоящую перед ней прелестную и хрупкую девочку, с любовью заправила ей за ухо выбившийся локон.
— Семья Линь уже несколько поколений состоит на государственной службе, — тихо произнесла она. — Незаметно для всех они пустили глубокие корни и покрылись пышной листвой1, прочно стоя на ногах. Линь Цзиньлоу вовсе не столичный повеса, он наделён острым умом и способностями к учению. Написанные им сочинения заслужили похвалу нескольких великих учёных мужей. Никто и представить не мог, что он оставит кисть и уйдёт в армию2, но за последние годы он не раз совершал военные подвиги, и его чины росли, точно взлетающие в небо фейерверки. К тому же он мастерски умеет заводить связи. Стоит старым сановникам, что часто бывают в нашем доме, упомянуть Линь Цзиньлоу, как все в один голос твердят: хоть он и молод, но с малых лет вращается в чиновничьих кругах и уже давно, подобно Линь Чжаосяну, стал хитрым, точно оборотень. О таком знатном зяте мечтают многие семьи в столице. Раз твоя супруга двоюродного дяди выбрала именно тебя, как мог твой отец не согласиться?
Си Юнь шевельнула губами. Цзян Му вздохнула и снова прижала её к себе.
— Твой дед ушёл рано, и если бы не твой отец, который проявил усердие и получил поддержку от важных людей, наш род неизбежно пришёл бы в упадок. Сейчас он покинул Внутренний кабинет ради службы в провинции. И хотя господа сановники утверждают, что в будущем его ждёт высокое назначение, сердце государя трудно постичь. Нынешний император всё ещё в расцвете лет, и неизвестно, сколько твоему отцу придётся томиться в землях Цзянсу и Чжэцзяна. А вдруг Его Величество совсем позабудет о нём? — Цзян Му покачала головой. — Поэтому твои родители и надеются на твой брак с семьёй Линь. Линь Чанчжэн — высокопоставленный чиновник, правящий целым краем, его слово в столице имеет огромный вес.
Си Юнь уныло пробормотала:
— А лаотайтай думала обо мне? Линь Цзиньлоу — человек ветреный, и в его покоях живёт такая любимая инян… У этой Чэнь Сянлань и впрямь чудесный лик, а её речи и манеры редко встретишь даже среди благородных гунян.
Цзян Му долго молчала, прежде чем похлопать Си Юнь по руке.
— Не спеши, не спеши, давай ещё немного присмотримся.
Она отвернулась к горшку с орхидеей, а про себя подумала: «Не бойся, девчонка Си, во всём бабушка тебя защитит, сбережёт твой покой и радость».
Тем временем за узорчатой ширмой Дань Юнь только собиралась снять макияж, когда вошла Цин Фэнь. Отослав служанку, помогавшую с умыванием, она прошептала госпоже на ухо несколько слов.
Дань Юнь вздрогнула и округлила глаза:
— Что? Неужели и впрямь прислали ту самую орхидею, которую хвалила эта негодница?
Цин Фэнь поспешно прикрыла ей рот ладонью и с тревогой произнесла:
— Гунян, тише, не дай бог кто услышит!
Дань Юнь холодно усмехнулась:
— Эти двое ничего не услышат, сейчас они в комнате наверняка светятся от счастья. — Её глаза покраснели от слёз. — Эх, ничего я не могу поделать. Если бы я сама не умоляла отца, разве лаотайтай согласилась бы взять меня с собой? Лаотайтай меня не любит: хоть я и старше Си-мэймэй, всё лучшее всегда достаётся ей.
Цин Фэнь утешала её:
— Не падайте духом, гунян. Мы всё ещё живём в доме Линь, и здешние люди рано или поздно узнают, как вы хороши.
Дань Юнь долго раздумывала, но обида не утихала. Поправив платье, она вышла и направилась в спальню. Откинув полог, она увидела, как Си Юнь помогает Цзян Му умываться. Тогда, с улыбкой на лице, она подошла ближе.
— Я как раз собиралась прийти услужить лаотайтай, а Си-мэймэй, оказывается, уже здесь.
Цзян Му взглянула на Дань Юнь и сдержанно улыбнулась:
— Четвёртая девчонка очень почтительна.
Дань Юнь поспешно перехватила гребень и принялась расчёсывать волосы Цзян Му, приговаривая с улыбкой:
— Как бы я ни старалась, мне не сравниться с Си-мэймэй. — Затем она повернулась к Си Юнь. — Си-мэймэй с малых лет знает, как заботиться о лаотайтай: в холод шьёт шапочки, в жару — туфли, о каждом пустяке беспокоится. Неудивительно, что лаотайтай так тебя любит.
Си Юнь лишь поджала губы и глуповато улыбнулась, не вступая в разговор.
Лицо Цзян Му оставалось бесстрастным. Открыв глаза, она взглянула на Дань Юнь через зеркало и мягко произнесла:
— Я люблю вас всех одинаково, дочерей в семье следует растить в неге и ласке. — Вдруг её лицо стало суровым. — Сейчас мы в гостях у родственников, и вам обеим следует быть осторожными в словах и поступках. Показывайте достоинство и манеры дочерей из благородных семей. Не будьте мелочными и завистливыми, не спорьте из-за пустяков величиной с кунжутное зернышко, не то люди станут вас презирать! Если кто опозорит нашу семью, я первой не прощу!
Дань Юнь тут же вспыхнула. Дань и Си подобрали юбки, опустились на колени и хором ответили: «Слушаемся». Дань Юнь хотела было сказать что-то в своё оправдание, но услышала весёлый голос Си Юнь:
— Только что супруга двоюродного дяди прислала два горшка с цветами. Орхидею мне, а горшок с махровым жасмином — для цзецзе. Я только что понюхала их, аромат чудесный!
Дань Юнь обернулась и в самом деле увидела в углу, помимо орхидеи, ещё и жасмин. Вспомнив, как сегодня Цинь-ши спрашивала, чем пахнет её мешочек с благовониями, и как она ответила, что внутри лепестки жасмина, Дань Юнь поняла, что Цинь-ши прислала цветок именно поэтому. Только тогда она облегчённо вздохнула.
Цзян Му открыла глаза и увидела в зеркале, что щеки Дань Юнь озарились тихой радостью, а вся её злость, казалось, улеглась. Почтенная дама сухо добавила:
— Завтра утром не забудьте пойти и поблагодарить их. Даже о такой мелочи, как цветы для нас, они не забыли.
Обе девушки снова дружно согласились. Цзян Му краем глаза заметила, как младшая внучка тайком скорчила ей забавную гримасу, и, невольно покачав головой, вновь закрыла глаза.
- Глубокие корни и пышная листва (根深叶茂, gēn shēn yè mào) — обр. крепкая, процветающая семья с прочным положением в обществе. ↩︎
- Оставить кисть и уйти в армию (弃笔从戎, qì bǐ cóng róng) — обр. отказаться от пути ученого ради военной службы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
