Сянлань рассердилась до слез, но поспешно сдержала их. Почувствовав обиду, она была вынуждена переписать стихотворение заново.
Тань Лухуа к тому времени уже закончила, Цзян Даньюнь и Линь Дунсю тоже одна за другой дописали и принялись переписывать стихи начисто. Цзян Фэйюнь украдкой взглянула на то, что написала Цзян Сиюнь: стихи в целом сложились, но не хватало изящества, да и замысел был неглубок — так, посредственность. Цзян Сиюнь, будучи плотного телосложения, плохо переносила жару, поэтому теперь вся покрылась потом и в душе сокрушалась: «Какой прок от этих побрякушек? Лишь кислая писанина. Если бы они были хоть трижды прекрасны, разве могли бы сравниться с Ли Ду1? Скучные девичьи забавы, а уйти нельзя. До чего же тоскливо, лучше бы рыбу ловить пошла — там хоть улов на обед был бы».
Пока она ворчала про себя, Цзян Фэйюнь тихо шепнула ей в спину:
— Концовка нехороша. «Людям неведомы чувства Дун-цзюня, затаенную обиду поведаю утренней заре» — это сразу портит всё впечатление. Вторая пара строк: «луна играет с легкими облаками» против «занавес катится под западным ветром» — хоть и сложено по правилам, но отсылка к Ли Иань2 уже заезжена до дыр, отдает пошлостью.
— Что же делать? — прошептала Цзян Сиюнь. — Мне сейчас больше ничего в голову не лезет.
— Не беспокойся, — ответила Цзян Фэйюнь. — Переписывай пока остальное, а те строки оставь пустыми.
Цзян Сиюнь обрадовалась такой удаче и с сияющим лицом прильнула к Цзян Фэйюнь:
— Добрая цзецзе, я тебя больше всех люблю! Завтра же сошью племяннику пару туфелек с тигриными мордами.
Цзян Фэйюнь щелкнула её по носу:
— Ах ты, маленькая плутовка, только и умеешь, что льстить.
Она тайком передала записку. Цзян Сиюнь развернула её и увидела, что стихи Цзян Фэйюнь действительно куда возвышеннее её собственных. Не помня себя от радости, она поспешила их переписать.
Линь Дунсю всё видела и хотела было съязвить, но краем глаза заметила сидящую рядом тётю Ся, которая едва заметно покачала головой. Линь Дунсю пришлось сдержаться. Обернувшись, она увидела, что Тань Лухуа тоже холодно взирает на сестер Цзян с насмешкой — очевидно, она тоже всё заметила. Дунсю и Лухуа обменялись понимающими взглядами и опустили головы.
Линь Дунвань тоже видела, но сделала вид, что ничего не знает, и продолжала весело болтать с Линь Дунци.
Тётя Ся отхлебнула чаю и взглянула на Сянлань. Та быстро водила кистью, и вскоре всё было готово.
Когда в курильнице догорело благовоние «сладкий сон», Линь Дунци хлопнула в ладоши и со смехом сказала:
— Пора смотреть стихи! Все закончили?
Сян Юнь собрала листки, и все принялись их изучать. Первым в стопке оказалось стихотворение Цзян Даньюнь:
Тоска по орхидее
Одиноко поднялась в западную башню, полная тайной печали,
В долинах Чу орхидеи увядают, не встретив свою пору.
В густой тени стрекочут цикады, облака наводят скуку,
В глубине двора за высокими стенами лето уже на исходе.
Тысячи нитей чувств уносятся вдаль с чистым ароматом,
Единственная ошибка в мыслях — и долгая болезнь безумия.
Никто не в силах постичь этот вкус,
Слезы узнают друг друга, но нет срока для встречи.
Все похвалили:
— В каждой строке сквозит слово «тоска», точно в тему попала.
Линь Дунци заметила:
— Уж больно печально.
Цзян Фэйюнь возразила:
— «Тоска по орхидее» — значит, всё в одной мысли о ней. Как же тут не быть печали?
Следующим было стихотворение Цзян Сиюнь:
Любование орхидеей
Нефритовая чаша, изумрудные кольца — аромат ложится на кожу,
На столе она изящна в тенях от светильника.
Луна играет с легкими облаками, освещая тени цветов,
Аромат отделен западным окном, удерживающим чистый ветер.
Все говорят, что в стольном граде пышно цветут парчовые цветы,
Но и на берегах Циньхуай растет сокровенная трава.
Когда чистая душа рассеется над рекой Сянцзян,
Тонким бровям трудно сравниться с бессмертными костями.
Линь Дунци похвалила:
— Последняя строка — лучшая. Отсылка к Цюй Цзы возвышает весь замысел.
Все согласно закивали. Затем они прочли стихи Тань Лухуа:
Одинокая орхидея
Одинокая орхидея, чистая и ясная, выросла в старом саду,
Среди сорной травы в холодном дворе, что вот-вот её скроет.
Пересаженная в пышный зал под весеннее сияние,
Она тоскливо взирает на пустую ограду под холодной луной.
Весенний ветер тайно проникает, моросит иней,
Пчелы и бабочки кружат, пока дождь не утихнет.
Лишь боюсь обмануть надежды цветущей поры,
Опадут в весеннюю грязь цветы, так и не распустившись.
Цзян Фэйюнь улыбнулась:
— Потрясающе! Как и подобает Сюань-эр-найнай, истинная талантливая дева. В строках чувствуется врожденная гордость.
Линь Дунци со смехом добавила:
— Если говорить о возвышенности духа, то первое место всё же за четвертой бяомэй. Вторая невестка, признаешь поражение?
Тань Лухуа, конечно, не признала, лишь слегка улыбнулась и промолчала. Следом шло стихотворение Линь Дунсю:
Оставленная орхидея
Всюду слышны крики куропаток над зеленой водой,
Оставленный росток орхидеи из Чу зацвел на южном берегу.
Тонкие лепестки влюблены в бабочек, плывут по течению,
Восточный ветер уносит аромат к лазурным облакам.
На закате собираю ароматные травы в дальних краях,
После дождя пересаживаю их в тень Желтого дворика.
Весна мимолетна, пугает тоской и печалью,
Знатный отпрыск не возвращается в глубину запретных покоев.
Линь Дунвань улыбнулась:
— Какая грусть! Совсем не похоже на стихи той, кого ждет большая радость. Позже накажем тебя — перепишешь заново.
Линь Дунсю покраснела:
— Что вы такое говорите, да-цзецзе, всё шутите надо мной. Я все мозги высушила, пока это собирала, больше ничего не выйдет.
Линь Дунци приобняла Линь Дунсю и со смехом сказала:
— Да-цзецзе просто дразнит тебя. Тема и впрямь трудная, а стихи у тебя хорошие.
Последним было стихотворение Сянлань. Все сгрудились посмотреть и увидели прекрасный каллиграфический почерк «маленький устав». Линь Дунци про себя отметила: «Даже не глядя на содержание, одним только почерком она превзошла всех. У четвертой бяомэй стихи сносные, но почерк заурядный, нет в нем твердости костей».
На листке было написано:
Душистая орхидея
Пышная сокровенная орхидея расцвела в пустой долине,
Гордо и независимо стоит она, выделяясь среди прочих трав.
В крепких костях таится изящество, чистота нефрита и яшмы,
В простом облике застыла мелодия, сгустился мерцающий свет.
Яростный ветер не сломит волю благородного мужа,
Внезапный ливень не одолеет царственный аромат.
Вслед за напевами Цюй и Суна,
Вечно будет жить высокое чувство в Зале ясной луны.
- Ли Ду (李杜, Lǐ Dù) — собирательное имя величайших поэтов эпохи Тан: Ли Бая и Ду Фу. ↩︎
- Ли Иань (李易安, Lǐ Yì’ān) — псевдоним знаменитой поэтессы эпохи Сун Ли Цинчжао. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
