Когда Шу Жань пришла во двор Мэнфан, Цзян Даньюнь уже проснулась; приняв порцию успокоительного снадобья, она полулежала на кровати. Шу Жань подошла и с улыбкой сказала:
— Дань-гунян, тайтай впереди шутит и смеется со всеми, лишь вас не видит. Она велела передать, что приготовила для вас нечто чудесное, пойдемте же скорее со мной.
Сперва Цзян Даньюнь не хотела идти, но Шу Жань громко прикрикнула:
— Безмозглые твари, живо подхватите вашу Дань-гунян и ведите!
Тут же с обеих сторон выросли две по-цзы и, наполовину поддерживая, наполовину таща волоком, увели Цзян Даньюнь прочь.
Цин Фэнь перепугалась и поспешила сообщить обо всем Цзян Шансяню. Услышав, что его больную мэймэй увели люди семьи Линь, тот мгновенно пришел в ярость и бросился следом, но на полпути ему преградили путь Шуанси и несколько слуг. На лице Шуанси застыла неопределенная улыбка:
— Цзян-да-е, во внутренние покои вам1 входить нельзя, однако у нашего е есть распоряжение, прошу вас1 следовать за ничтожным.
С этими словами он увел Цзян Шансяня. Но об этом пока умолчим.
Тем временем Цзян Даньюнь прибыла в зал Чанчунь; едва завидев представшую перед ней картину, она почувствовала, как сердце сковал холод. Ее губы побелели, а ноги стали ватными, так что она едва могла стоять. Цзян Сиюнь тихо всхлипывала, но едва завидев Цзян Даньюнь, тут же вскочила и, обливаясь слезами, воскликнула:
— Четвертая цзецзе, они говорят, будто мы вдвоем сговорились, чтобы подсыпать яд наложнице старшего бяо-гэ. Как, как такое возможно! — С этими словами она шагнула вперед и схватила Цзян Даньюнь за руки, тряся их и причитая: — Четвертая цзецзе, ну скажи же, скажи! Когда это мы сговаривались? И как могли подсыпать яд наложнице старшего бяо-гэ? Даже если бы мы лишились рассудка, то не совершили бы подобного. Неужели нам совсем не дороги чиновничья репутация отца, доброе имя рода и наше собственное достоинство!
Цзян Даньюнь была ошеломлена от страха, но, услышав этот плач, поняла, что Цзян Сиюнь на самом деле дает ей подсказку. Мгновенно осознав положение дел, она немного пришла в себя и, опустив голову, прошептала сквозь зубы:
— Верно… как мы могли совершить… совершить такое, и когда бы мы успели сговориться.
Цзян Сиюнь слегка отерла слезы и с обидой произнесла:
— Вот именно. В тот день мы с четвертой цзецзе просто гуляли, так и оказались в зале Чанчунь, где перекинулись парой слов с Чунь Лин. Пусть тётушка и старший бяо-гэ рассудят сами: при тех добрых отношениях, что связывают семьи Линь и Цзян, и при той любви, которой нас одаряют старшие, зачем бы мне пускаться на столь низкий поступок?
Цзян Даньюнь вконец оробела, особенно под мрачным и зловещим взглядом Линь Цзиньлоу, от которого ее пробирал холод; руки в рукавах мелко дрожали. Сейчас она чувствовала раскаяние, злобу и страх одновременно, слезы невольно катились из глаз. Цзян Сиюнь слегка сжала ее ладонь; Цзян Даньюнь вздрогнула всем телом и, всхлипывая, пролепетала:
— Да… мы… как мы могли сотворить подобное…
Чунь Лин уже давно была уверена, что это дело рук сестер Цзян. Видя притворную невинность Цзян Сиюнь и слыша, как Цзян Даньюнь ей поддакивает, она едва не скрежетала зубами от ярости. Вытянув шею, она закричала:
— Да разразит вас гром, лживые твари до мозга костей! Вы вдвоем сговорились строить козни, совершили постыдное, беззаконное и подлое дело, а свалили всё на меня — ваша совесть псам на корм пошла! Даже если я умру, мой дух вовеки не оставит вас в покое! — Говоря это, она обливалась горькими слезами, а каждое ее слово было пропитано кровью.
Перепуганная Цзян Даньюнь попыталась спрятаться за спину Цзян Сиюнь; в ее сердце смешались ужас и трепет, а на лице проступило явное чувство вины. Заметив это, Цзян Сиюнь поспешно увлекла сестру за собой на колени. Она подползла к Цзян Му, обхватила ее ноги и с глазами, полными слез, скорбно произнесла:
— Клянусь ясным небом, я никогда не сговаривалась с четвертой цзецзе, чтобы причинить кому-то вред. В сложившихся обстоятельствах мне и сотней ртов не оправдаться, а раз так, то лучше уж мне умереть! — Она выглядела безутешной и плакала так жалобно, словно ветка груши под дождем2. Посмотрев на Чунь Лин, она добавила: — Чунь Лин! Я всегда относилась к тебе хорошо, и когда ты за глаза жаловалась, как плохо с тобой обходится твоя госпожа, я лишь мягко увещевала тебя. Почему же ты теперь с пеной у рта утверждаешь, будто мы с сестрой вступили в сговор? — Затем она перевела взгляд на Цинь-ши и Линь Цзиньлоу с выражением горькой обиды: — Тётушка, старший бяо-гэ, разве я не вела себя всегда предельно осторожно, дорожа репутацией семьи? Как могла я совершить нечто подобное? Возможно, все это подстроено кем-то другим, кто намеренно сеет раздоры своими лживыми речами!
- вы (您, nín) — уважительное местоимение, используемое при обращении к лицу, стоящему выше по социальному положению. ↩︎
- цветок груши под дождем (梨花带雨, líhuā dài yǔ) — образное выражение, описывающее лицо плачущей красавицы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
