Лю Су, услышав эти слова, сделала шаг вперёд и, указывая на Чунь Лин, отчитала её:
— Боюсь, это ты, вероломная раба, затаила обиду на госпожу и намеренно прибегла к низким приёмам1! Увидела, что наша гунян идёт поговорить с тобой, и решила её оболгать! Не то что семья Линь, но и семья Цзян этого тебе не спустит! Кто знает, может, ты и вовсе сговорилась со своей хозяйкой, чтобы подставить нас!
Линь Цзиньлоу прервал Лю Су и сурово спросил:
— Четвёртая бяомэй, рассказывай, что всё-таки произошло?
Цзян Даньюнь уже повалилась на пол, дрожа всем телом. Она была так напугана, что всем сердцем желала поскорее снять с себя подозрения, и невольно закричала в слезах:
— Это точно не я! Точно не я! Это… это… — она запнулась и подняла взгляд на Чунь Лин. Она увидела, что та избита до плачевного состояния: волосы в беспорядке, а на лице застыла ядовитая ненависть, делая её похожей на призрака. Затем она взглянула на Цзян Сиюнь… Цзян Даньюнь не посмела смотреть дальше. Она простерлась на земле и в слезах воскликнула: — Как это могла быть я? Скоро я отправлюсь домой вместе со старшим гэгэ. Со Сянлань у меня нет ни старой вражды, ни новых обид. Не мне ведь входить в этот дом женой, так к чему мне ей вредить?
Линь Цзиньлоу спросил:
— Ты хочешь сказать, что это дело рук пятой бяомэй?
Цзян Сиюнь втайне разгневалась от этих слов и зарыдала ещё пуще. Она подползла на коленях к Цинь-ши, вцепилась в край её платья и, с полными слёз глазами, горестно заговорила:
— Тётя, тётя, я никогда не участвовала в сговоре ради вреда другим! Раньше Чунь Лин затаила обиду на Лань-инян и несколько раз упоминала об этом мне. Я всё время её утешала и была к ней по-доброму расположена, но кто же знал, кто же знал, что это обернётся такой бедой? — её лицо выражало глубокое отчаяние. Она повернулась к Цзян Даньюнь и с тоской произнесла: — Четвёртая цзецзе, четвертая цзецзе, почему ты так говоришь? Почему ты так со мной поступаешь?
Цзян Даньюнь и раньше завидовала замужеству сестры и хотела переложить вину на неё, но не ожидала, что события примут такой неуправляемый оборот. Она совсем обезумела от страха, и жалобные причитания Цзян Сиюнь стали для неё словно ушатом холодной воды на голову2, а за пазухой будто оказался кусок льда. Она закатила глаза и снова лишилась чувств. Цзян Му и Лю Су поспешно бросились к ней: одна сдавливала ей ложбинку над верхней губой, другая растирала грудь. Цзян Му причитала «дитятко моё» да «кровинушка моя». Вскоре Цзян Даньюнь открыла глаза и тяжело вздохнула. Цзян Му, не переставая утирать слёзы, простонала:
— Грех-то какой! Грех! Вы что, человека в могилу свести хотите?!
Цзян Сиюнь в слезах припала к ногам Цинь-ши, громко сокрушаясь. Чунь Лин тихо всхлипывала.
На этом расспросы пришлось прекратить. Цинь-ши поспешно велела служанкам принести скамью и отнести Цзян Даньюнь обратно. В самый разгар суматохи появилась Хуашань и громко объявила:
— Наша инян просит Цзян-лаотайтай и пятую гунян семьи Цзян зайти к ней в комнату для беседы.
В комнате внезапно воцарилась тишина. Все замерли и посмотрели на Хуашань. Цзян Му и Цзян Сиюнь, ошеломлённые, переглянулись. Хуашань повторила ещё раз:
— Инян просит Цзян-лаотайтай и пятую гунян войти для беседы.
Линь Цзиньлоу холодно хмыкнул, встал и, взмахнув рукавами, вышел.
Пока Цзян Му всё ещё пребывала в оцепенении, Цзян Сиюнь подошла поддержать её и медленно произнесла:
— Пойдёмте, зайдём и всё узнаем.
- низкие приёмы (下三滥, xiàsānlàn) — подлые, бесчестные методы или поступки самого низшего толка. ↩︎
- холодная вода на голову (冷水浇头, lěngshuǐ jiāotóu) — образное выражение, описывающее внезапное и сильное потрясение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
