Сянлань не смела взглянуть в лицо Линь Цзиньлоу. Опустив веки, она проговорила:
— Прошу, да-е, проявите милость… Я… — на этих словах она внезапно всхлипнула, и нитка прозрачных слёз покатилась из уголков её глаз. Когда Шу Жань у её постели рассказала, что Чжао Лу видела, как Цзян Даньюнь подсыпала лекарство, Сянлань поняла, что ей представился случай. Она велела Сяо Цзюань пригласить Линь Цзиньлоу и Цинь-ши подслушать в соседней комнате, решив рискнуть всем ради этой попытки. Во-первых, чтобы выплеснуть накопившуюся обиду и добиться справедливости; во-вторых, она уже открыто рассорилась с будущей данайнай семьи Линь, а значит, могла под этим предлогом просить о дозволении покинуть поместье. Она уже не раз всё обдумывала: сейчас у неё были сбережения, и её семья стала богаче, чем прежде. Если она выйдет на волю, то продаст все земли и угодья, и они всем домом переедут в другую провинцию. Там они усыновят мальчика, чтобы продолжить семейный род, она сама приложит все силы к его воспитанию, а выйдет она потом замуж или нет — всё лучше, чем чахнуть в глубине богатых покоев, проводя дни в интригах и борьбе за благосклонность, медленно превращаясь в озлобленную и мстительную женщину. Цзя Лянь послужила ей уроком «прежней повозки, что опрокинулась впереди»1. Жизнь вне поместья могла и не сложиться так, как она желала, но если не уйти, её сердце окончательно превратится в остывший пепел.
Цинь-ши остолбенела. Она опустила голову, глядя на Сянлань, затем подняла глаза на Линь Цзиньлоу и увидела, что лицо её старшего сына потемнело от ярости. Она поспешно похлопала Сянлань по руке и через силу улыбнулась:
— Глупое дитя, ты совсем рассудок потеряла. Ложись скорее, закрой глаза и отдохни.
Сянлань с трудом приподнялась и, покачав головой, произнесла:
— Молю тайтай и да-е, проявите милость. Всё равно я вовек не выйду замуж, лишь хочу покоя… Я уже не смогу поладить с будущей данайнай, да и здоровье моё подорвано, боюсь, вряд ли смогу понести. Если я останусь в поместье, то буду лишь доживать свои дни у края гроба, и в будущем мне не найдётся здесь места. Я всё твёрдо решила и сегодня отважилась на эти слова, уповая на жалость тайтай и да-е… Если же я лгу, то пусть Небо сразит, а гром испепелит меня, и пусть из жизни в жизнь не будет мне лёгкой смерти! — говоря это, она изо всех сил старалась подняться, чтобы отвесить земной поклон.
У Цинь-ши от этих слов тоже похолодели руки и ноги. Она поспешно удержала её:
— Сначала полежи, полежи. Сперва нужно вылечиться, а о прочем поговорим позже.
Линь Цзиньлоу сжал кулаки. Помыслы Сянлань были ему совершенно ясны, и от этого он едва не пришёл в неописуемое неистовство. Глядя на её мокрое от пота, измождённое лицо, он с трудом подавил гнев и бросил:
— Замолчи! Не тебе об этом судить!
Цинь-ши тихо проговорила:
— Официальный сват ещё не приглашён, так что семьи Линь и Цзян не считаются обручёнными.
Сянлань ужаснулась, будто её ударили палкой по голове, в глазах у неё помутилось. Она лишь услышала слова Линь Цзиньлоу:
— Брат Юань приходил ко мне в поместье Чжэньго-гуна, но мы ещё не успели заговорить о браке, так что одной заботой меньше. Ты останешься здесь, и не тебе отсюда убираться.
Сянлань всем телом бессильно повалилась на постель, её взгляд стал отсутствующим. Волна отчаяния и печали захлестнула её сердце; она отвернулась и закрыла глаза.
Огонь в груди Линь Цзиньлоу так полыхнул, что у него заломило виски. Он обернулся и увидел стоящую в стороне Цзян Сиюнь — та замерла в оцепенении, а на её лице всё ещё блестели слёзы. Лицо Линь Цзиньлоу подёрнулось пепельной дымкой ярости, гнев так и клокотал в нём. Его взгляд постепенно становился жестоким. Он шагнул вперёд, вцепился в шею Цзян Сиюнь и, приподняв её, проскрежетал сквозь зубы:
— Хорошо, очень хорошо! Так это, оказывается, была ты!
Семья Цзян впервые видела Линь Цзиньлоу в таком громовом гневе. От него исходила такая мрачная и свирепая аура, что становилось не по себе. Цзян Сиюнь уже не могла дышать, она беспомощно дрыгала ногами, а её лицо налилось багровым цветом.
Цзян Му в ужасе бросилась к Линь Цзиньлоу, хватая его за руки и причитая:
— Отпусти мою внучку!
Цзян Шансянь тоже подскочил и вцепился в его руку:
— Что ты творишь! Немедленно отпусти её!
Линь Цзиньлоу взмахнул рукой, отшвыривая Цзян Сиюнь в сторону. Цзян Шансянь и его сестра повалились вместе, опрокинув маленький столик в форме цветка хайтана, и стоявшие на нём чайные чаши с грохотом разлетелись вдребезги.
Цзян Сиюнь дрожала всем телом, причёска её растрепалась, шпильки и украшения рассыпались по полу. Она беспрестанно кашляла, лицо было измазано слезами и соплями. Словно испуганный крольчонок, она уткнулась в объятия Цзян Му, продолжая плакать и кашлять.
Цзян Шансянь покраснел от ярости и, указывая пальцем, выкрикнул:
— Линь Цзиньлоу, как ты смеешь!
Линь Цзиньлоу мрачно отозвался:
— Моя смелость не так уж велика. — Он указал на Сянлань. — Но если с ней случится «три длинных и два коротких»2, ты узнаешь, что такое по-настоящему дерзкий поступок — я заставлю твою сестру расплатиться жизнью.
Тело Цзян Му пошатнулось, лицо стало синюшным, она словно не могла вдохнуть воздух — пыталась закашляться, но не получалось. Цзян Шансянь и его сестра перепугались, принялись давить ей на ложбинку над верхней губой и хлопать по спине. Спустя долгое время Цзян Му тяжело вздохнула, со свистом выплюнула сгусток мокроты и снова закрыла глаза, обмякнув.
Цинь-ши тоже потянула Линь Цзиньлоу за рукав и прошептала:
— Как бы ни была виновата семья Цзян, если так продолжать, дело кончится смертью. Сейчас правда на нашей стороне, но она исчезнет, если мы перегнём палку. Давай сначала отправим их лечиться, а остальное обсудим позже. — Договорив, она поспешно подала знак слугам, чтобы те поскорее увели старуху и её внуков из семьи Цзян.
Линь Цзиньлоу с мрачным лицом смотрел на Сянлань. Она была вся в поту, дышала слабо, а её некогда нежные губы стали белыми как бумага. Его сердце переполняли ненависть и гнев, ему хотелось разорвать глотки всем из семьи Цзян. В то же время его злило, что Сянлань не понимает своего положения и всё ещё мечтает уйти, что распаляло его ярость ещё сильнее.
- прежняя повозка, что опрокинулась впереди (前车之鉴, qián chē zhī jiàn) — образное выражение, означающее урок, извлечённый из чужих ошибок. ↩︎
- три длинных и два коротких (三长两短, sān cháng liǎng duǎn) — идиома, означающая несчастный случай, часто со смертельным исходом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
