Вскоре стало нечего делать, повозка покачивалась, и Сянлань, сидевшая внутри и прижимавшая к себе грелку для рук, тоже почувствовала сонливость. Она встала рано, и теперь ее клонило в сон всё сильнее. Она прикорнула в повозке, то просыпаясь, то снова забываясь сном. Когда она в очередной раз открыла глаза, то увидела, как Сюэнин развязывает вышитый мешочек и кладет в ручную грелку две ароматные плитки с запахом османтуса в форме листьев банана. Закрыв крышку, служанка снова сунула грелку ей в руки, и Сянлань поняла, что прошел уже целый шичэнь1. Она приоткрыла занавеску и увидела, что они давно выехали из города. Рядом с повозкой следовал отряд стражников, а также солдаты и стражи, специально присланные местной управой для сопровождения в пути.
Прошло еще столько времени, сколько требуется, чтобы выпить две чашки чая2, и они прибыли к подножию горы, где стояла великолепная усадьба. Управляющий Сюй Фу стоял у ворот и, завидев прибывших, поспешил навстречу. Он отвесил Линь Цзиньлоу поклон до самой земли и произнес:
— Ничтожный приветствует прибытие Линь-да-е.
Он громко приказал слугам забрать лошадей и первым делом проводить повозку внутрь.
Сянлань вышла из повозки, и несколько пожилых служанок тут же обступили ее и проводили в дом. В спальне уже был натоплен кан, в двух жаровнях горели угли «серебряная нить», а в курильнице в форме лотоса воскурялся стиракс — в комнате было тепло, как весной. Сянлань глубоко вздохнула. Сюэнин помогла ей снять плащ и пошла наливать чай. Из-за тряски в пути у Сянлань ныла поясница и болели ноги, поэтому она подошла к кану и присела. Вскоре вошел Линь Цзиньлоу. Он уже снял плащ и шапку, в руках у него была стопка бумаг. Он сказал:
— Сегодня утром слишком холодно, выйдем попозже, подождем четвертую мэймэй и остальных. Ты пока отдохни и согрейся.
Сказав это, Линь Цзиньлоу сел за столик на кане и погрузился в чтение документов. Неизвестно, сколько прошло времени, пока снаружи не послышался шум и детский смех — должно быть, прибыл хоу Юнчан со своим семейством.
Линь Цзиньлоу потер переносицу и, подняв голову, обнаружил, что Сянлань уже уснула, прислонившись к краю кана. Голова ее склонилась набок, тело сжалось в комочек, нежное белое лицо слегка раскраснелось, а ярко-алые губы были чуть сомкнуты. Она выглядела невинной и безмятежной, словно была выточена из драгоценного нефрита. Линь Цзиньлоу невольно улыбнулся, его сердце смягчилось. Он осторожно потянул одеяло и укрыл Сянлань.
Сюэнин, осторожно заглядывая в комнату с чашкой чая в руках, увидела, как Линь Цзиньлоу укрывает Сянлань, и поспешила тактично удалиться. «Линь-да-е привык помыкать всеми, когда это он бывал таким заботливым и так старался ради женщины?» — подумала она про себя. Затем она покачала головой, чувствуя, что Чэнь Сянлань пришлось нелегко, раз она наконец дождалась такого отношения.
От этого движения Сянлань проснулась. Сонно открыв глаза, она увидела, что Линь Цзиньлоу смотрит на нее.
— Проснулась? — спросил он.
Линь Цзиньлоу всегда держался высокомерно, был свиреп и властен, но сейчас выражение его лица было на редкость нежным, в нем читалось что-то необъяснимое. Сянлань не могла вымолвить ни слова. Она на мгновение оцепенела, не смея больше смотреть на него. Опираясь руками, она хотела подняться, но едва подняла голову, как Линь Цзиньлоу обнял ее и прильнул к ее губам. От Линь Цзиньлоу пахло сосной, мятой и мыльнянкой. Этот запах был Сянлань слишком знаком. За все это время, днями и ночами, подле подушки всегда ощущался этот аромат. От первоначального ужаса и растерянности она пришла к тому, что теперь это стало привычным. Этот человек был настолько властным, что выжег в ее сердце и на костях глубокие отметины, отчего события прошлого, даже ее муж из прежней жизни и Сун Кэ, к которому она питала чувства в этой жизни, но не могла быть вместе, постепенно превратились в смутные тени. Он раз за разом спасал ее и раз за разом подвергал унижениям, до сих пор оставаясь ее оковами, но в то же время он снова и снова защищал ее, в самые отчаянные минуты заслоняя собой от ветра и дождя.
Сянлань сама не знала, почему на нее внезапно нахлынула печаль. В горле встал ком, слезы брызнули из глаз. Долго колеблясь, она наконец подняла руки и обняла Линь Цзиньлоу за плечи. Линь Цзиньлоу вздрогнул, его сердце внезапно забилось чаще, словно внутри затрепыхался заяц. Он отстранился и тихо спросил:
— Что случилось? Почему ты плачешь? Неужели от радости?
Он не стал ждать ответа Сянлань, обеими руками смахнул слезы с ее лица и снова поцеловал ее.
- шичэнь (时辰, shíchén) — традиционная китайская единица измерения времени, соответствующая двум часам. ↩︎
- время двух чашек чая (两盏茶, liǎng zhǎn chá) — идиома, обозначающая промежуток времени около 20–30 минут. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
