Снаружи донеслось легкое покашливание, и Сюэнин произнесла:
— Линь-да-е, пришел третий господин, говорит, у него спешное дело.
Сянлань легонько подтолкнула его, но Линь Цзиньлоу продолжал обнимать её, не шевелясь. Сянлань тихо промолвила:
— Сядь прямо, там что-то важное. — И громче ответила в сторону двери: — Проси третьего господина войти.
Линь Цзиньлоу крайне неохотно отпустил её. В этот миг Линь Цзиньтин, шагая широко, вошел в комнату. Сянлань поспешно поднялась, чтобы налить чаю.
Линь Цзиньлоу даже глаз не поднял:
— Что случилось?
— Это насчет второй невестки… — начал Линь Цзиньтин, но, заметив, что Сянлань подает чай, осекся и подал брату знак глазами.
Линь Цзиньлоу бросил:
— Что ты глазами вращаешь? Песок попал или судорога свела?
Сянлань мгновенно все поняла и сказала:
— Я пойду, поищу какой-нибудь сборник каллиграфии для образца.
Линь Цзиньлоу возразил:
— Никуда не уходи. — И повернулся к Линь Цзиньтину: — Говори, мне от неё скрывать нечего. Даже если ты расскажешь мне это наедине, я всё равно потом перескажу ей.
То, что сегодня утром Сянлань ходила провожать Сун Кэ, заставило Линь Цзиньтина проникнуться к ней симпатией, поэтому он прочистил горло и начал:
— В общем, второй невестке стало немного лучше, но болезнь оставила след: одно ухо у неё теперь будто совсем не слышит, речь не такая бойкая, как прежде, да и забывать она всё стала. Лао-та-е сегодня сам ходил к ней расспросить, что же случилось в тот день и как погибла Инь-инян. Сперва она отпиралась, но что за человек наш лао-та-е — он, должно быть, и так уже обо всем догадывался, а после нескольких примененных им средств она во всем созналась. Вот послушай, брат, новость такая, что небеса сотрясутся, а духи заплачут1! Эта Тань-ши оказалась непроста: она надела на второго брата зелёную шапку2! Спуталась с третьим господином Дай! Кто бы мог подумать! Инь-инян просто не повезло: она наткнулась на них прямо во время их прелюбодеяния и из-за этого лишилась жизни. Печально, ох как печально.
Закончив, он затаил дыхание, ожидая увидеть изумление на лице Линь Цзиньлоу.
Однако Линь Цзиньлоу даже бровью не повел. Он лишь неспешно поднес чашу с чаем к губам, отхлебнул и сказал:
— Посмотри на себя, до чего же ты мелочен. Всего-то Тань-ши завела мужика на стороне, и от этого должны сотрястись небеса и заплакать духи? Ты — мужчина ростом в семь чи, а чешешь языком, словно старая баба.
Линь Цзиньтин с досадой проворчал:
— Ну ладно, у вас взор высокий и душа широкая, я пошел. — С этими словами он поднялся.
— Вернись, — Линь Цзиньлоу поставил чашу. — Ты пришел только ради этой сплетни?
— Нет. Всю семью Дай казнили, так что угрозы больше нет. Лао-та-е велел объявить всем, что Тань-ши внезапно скончалась. Позже, когда второй брат поправится, ему подберут достойную жену. Но распорядиться участью Тань-ши поручили мне, а у меня и мыслей нет — не убивать же её на самом деле. Вот и пришел к тебе за советом.
Линь Цзиньлоу задумался. По его мнению, Тань-ши заслуживала смерти не один раз, а многократно. Он поднял голову и увидел, что Сянлань смотрит на него с мольбой во взгляде. Тогда он произнес:
— Я подумаю. Зайди попозже. — И отослал Линь Цзиньтина.
Когда Сянлань убирала чайную утварь, она тихо спросила:
— Как Линь-да-е хочет с ней поступить?
Линь Цзиньлоу протянул руку, взял Сянлань за ладонь и притянул к себе:
— Говори, что у тебя на уме, не мнись.
Сянлань сказала:
— Я хотела бы попросить за Тань-ши… Она совершила множество ошибок, но в глубине души она не злой человек. Она навлекла на себя огромную беду, и, оступившись однажды, ей трудно вернуться на верный путь. Но у Небес есть добродетель любви к жизни, да и сама она женщина жалкая. Сохраните ей жизнь, как бы то ни было.
Линь Цзиньлоу шумно выдохнул:
— Она ведь тогда издевалась над тобой, забыла?
Сянлань улыбнулась:
— Но позже она относилась ко мне очень хорошо и даже заступалась за меня, когда боялась, что меня обидят.
Линь Цзиньлоу на мгновение лишился дара речи.
— Вот уж точно, таков твой характер: вечно помнишь добро и забываешь обиды. — Он поднял голову и заглянул Сянлань в глаза. — Ты можешь тоже забыть всё то дурное, что я совершил? Забыть, каким негодяем я был прежде, чтобы в будущем мы двое жили душа в душу?
Сянлань замерла, не зная, что ответить. В это замешательство Линь Цзиньлоу, словно и не задавал вопроса, сменил тему:
— Ладно, ради твоей чести сохраню ей жизнь. Мы сами чудом избежали гибели, так что и впрямь стоит поднакопить немного скрытых добродетелей. — Договорив, он краем глаза заметил, как Сянлань с облегчением вздохнула.
После обеда Сянлань накинула плащ и в сопровождении Сяо Цзюань и Хуашань отправилась навестить Тань-ши. Сейчас Тань Лухуа поселили в одном из флигелей в заднем дворе Каншоуцзюй, у дверей которого дежурила поцзы. Увидев Сянлань, старуха поспешно вышла навстречу и со всей предупредительностью, заискивающе улыбаясь, проговорила:
— Ох, какими судьбами, как же это, иняйняй, зачем вы здесь?
Сянлань улыбнулась:
— Пришла проведать.
В это время Сяо Цзюань достала из-за пазухи горсть монет и сунула их старухе:
— Линь-да-е позволил иняйняй прийти сюда. Возьми эти деньги, мама, купи себе вина, чтобы согреться в такой холод.
Лицо поцзы тут же расплылось в улыбке:
— Благодарю иняйняй за щедрость! — С этими словами она отперла дверь. — Только не задерживайтесь долго, найнай, лао-та-е отдал строжайший приказ.
Сянлань кивнула и вошла внутрь. В комнате царил полумрак. Прямо напротив входа на широком кане, где обычно спали слуги, лежала Тань Лухуа. Рядом стояла её маленькая служанка Чжэнь-эр и ложка за ложкой поила её лекарством.
- потрясающая небеса и заставляющая плакать духов (惊天地、泣鬼神, jīng tiān dì, qì guǐ shén) — образное выражение, описывающее нечто крайне поразительное или величественное. ↩︎
- надела зелёную шапку (戴绿帽子, dài lǜ mào zi) — китайское иносказание, означающее супружескую измену жены, что приносит позор её мужу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
