Чжэнь-эр, увидев, что Сянлань вошла, поспешила поклониться. Сянлань махнула рукой и, подойдя к кровати, заглянула в нее. Голова Тань Лухуа была обмотана толстым слоем ткани, сама она полулежала, привалившись к стене, укрытая не новым, но и не совсем старым одеялом с узором из ромбов. Ее лицо казалось болезненным, однако щеки не впали, и следов истощения не было. Увидев Сянлань, она лишь едва заметно улыбнулась уголками губ, не проронив ни слова.
— Тебе полегчало? — тихо спросила Сянлань.
Тань Лухуа не ответила. Сянлань спросила снова:
— Голова все еще болит? Где еще чувствуешь недомогание?
Тань Лухуа все так же безмолвно улыбалась. Сянлань невольно взглянула на Чжэнь-эр.
— Первые пару дней после того, как вторая найнай очнулась, она просто смотрела в пустоту, — прошептала та. — А потом стала вот такой: ни с кем не разговаривает.
Сянлань взяла чашу с лекарством и, присев на край кана, сказала Чжэнь-эр:
— Ступай, я сама покормлю вторую найнай лекарством.
Сяо Цзюань и Хуашань увели Чжэнь-эр с собой.
Сянлань помешивала отвар ложкой и молча, глоток за глоток, поила Тань Лухуа. Затем она дала ей выпить чашу теплой воды, вытерла уголки губ платком и, некоторое время пристально глядя на нее, негромко произнесла:
— Пустые разговоры ни к чему. Ты совершила тяжкую ошибку, и семья Линь больше не может тебя принять. Однако убивать тебя не станут, а отправят в один из монастырей в Баодинфу. Там ты сменишь имя и сможешь жить спокойно. Проводить дни в молитвах у масляной лампы и статуи Будды1 — возможно, в этом ты обретешь истинный покой.
Выражение лица Тань Лухуа не изменилось, и было неясно, слышит она или нет.
«Неужели Тань Лухуа и вправду повредилась рассудком? — подумала Сянлань. — Как жаль такую смышленую девушку… Впрочем, возможно, такое беспамятство для нее даже благо».
Она вздохнула и, сжав руку Тань Лухуа, сказала:
— Не беспокойся, я сама прослежу за сборами. Громоздкие вещи забрать не получится, но золотые и серебряные украшения, а также серебро на мелкие расходы я надежно упаковала для тебя, чтобы в будущем тебе было на что опереться. Семья Линь решила, что тебя увезут уже сегодня днем. Я пришла повидаться с тобой и сказать напоследок несколько искренних слов. Надеюсь, ты будешь беречь себя.
Только к концу этой речи лицо Тань Лухуа изменилось. Сянлань собралась уходить, но Тань Лухуа внезапно схватила ее за руку:
— Подожди… подожди.
Сянлань обернулась.
— Умоляю тебя, Сянлань-цзецзе, помоги мне, вспомнив нашу прежнюю дружбу, — произнесла Тань Лухуа.
Сянлань снова присела:
— Говори.
— Прошу, пошли кого-нибудь в дом господина Дая из Академии Ханьлинь. Пусть передадут их Дай-сань-е, в какой именно монастырь в Баодине меня везут. Умоляю его приехать и забрать меня. Добрая цзецзе, если ты сделаешь это для меня, то можешь забирать любые мои украшения или серебро — бери все, что приглянется.
Сянлань показалось, что она ослышалась.
— Разве это не Дай Жун довел тебя до такого состояния?
Тань Лухуа замерла, а затем взмолилась:
— Он ранил меня случайно, сорвался… В тот день он стоял передо мной на коленях и плакал. Пусть я не могла шевельнуться, но я все понимала… Добрая цзецзе, прошу тебя! Мы любим друг друга, наши чувства искренни. Помоги нам воссоединиться, он обязательно придет за мной…
Сянлань обхватила лицо Тань Лухуа ладонями и с недоверием воскликнула:
— Ты что, с ума сошла? Он сотворил с тобой такое, о какой искренности может идти речь!
Тань Лухуа впилась взглядом в Сянлань и, стиснув зубы, прошипела:
— Его чувства искренни! Тебе не понять. В этом огромном поместье я день за днем вела унылое, жалкое существование, пока не встретила его. Стоило мне лишь взглянуть на него, как небо становилось лазурным, а вода изумрудной, и в душе расцветали цветы. Ты не знаешь, сколько ласковых слов он мне шептал, сколько стихов посвятил, как был внимателен и нежен. Он говорил, что я — его единственная любовь на всю жизнь, и он мечтает лишь о том, чтобы мы слились воедино. Сянлань! Мы с ним сокрушаемся лишь о том, что не встретились до моего замужества2, нам никак нельзя расставаться!
Она вцепилась в руки Сянлань, ее широко раскрытые глаза наполнились слезами, которые двумя дорожками покатились по щекам.
— Умоляю тебя…
Она попыталась приподняться, силясь встать на колени прямо на кровати, чтобы отвесить Сянлань земной поклон.
- Сопровождать синюю лампу и древнего Будду (青灯古佛, qīng dēng gǔ fó) — идиома, означающая жизнь в буддийском монастыре, посвященную молитвам и аскезе. ↩︎
- Сокрушаться о том, что не встретились до замужества (恨不相逢未嫁时, hèn bù xiāng féng wèi jià shí) — цитата из стихотворения Чжан Цзи, выражающая горечь от встречи с истинной любовью слишком поздно, когда женщина уже связана узами брака. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
