Начало весны, погода ещё немного прохладная. Во дворе за вторыми воротами поместья Линь стояло больше двадцати девчонок. Сянлань, одетая в поношенную светло-красную кофту цвета абрикоса, с волосами, уложенными в пучки-яцзи, и с узелком из узорчатой ткани в руках, стояла самой последней. Девочке перед ней было лет одиннадцать-двенадцать, на ней была почти новая набивная ватная куртка; круглолицая, большеглазая, с чистой белой кожей, она выглядела необычайно мило. Повернувшись, она с улыбкой сказала Сянлань:
— Моя фамилия Лян, отец с матерью зовут меня Цзюань-цзы, меня только что купили в поместье. А ты, цзецзе, откуда?
Сянлань тоже слегка улыбнулась:
— Меня зовут Чэнь Сянлань, я — рождённая в семье Линь слуга.
Они перекинулись парой слов. Лян Цзюань-цзы была натурой простодушной, говорила бойко, и вскоре они уже вовсю болтали. Лян Цзюань-цзы спросила:
— Интересно, куда нас отправят служить? Ты рождена в этой семье, наверняка много знаешь о делах в доме Линь? Какие здесь господа, лаофужэнь, шао-е и гунян? Скорее расскажи, я послушаю.
Сянлань подумала немного и тихо произнесла:
— Старый господин Линь Чжаосян прежде был министром чинов, потом вышел в отставку и вернулся в родные края. Когда император взошёл на престол, он хотел вновь призвать его на службу, но из-за старых недугов старый господин Линь прослужил лишь пять лет цзицзю1 в Гоцзыцзянь и снова подал прошение об отставке. У него всего два сына. Старший законный сын, Линь Чанчжэн, сдал экзамены на степень цзиньши, был зачислен в шуцзиши, несколько лет служил в провинции, а вернувшись в столицу, поступил в академию Ханьлинь. Спустя несколько лет его перевели на должность заместителя министра налогов. Он женат на Цинь-ши из знатного рода, у них три сына и три дочери. Линь Цзиньлоу — старший законный сын, он женат на Чжао-ши из именитой семьи; Линь Цзиньсюань — второй сын, рождённый от наложницы, ещё не помолвлен; Линь Цзиньюань — младший законный сын, он ещё совсем ребёнок. Старшую дочь зовут Линь Дунвань, она рождена наложницей; вторая — Линь Дунци, законная дочь; третья — Линь Дунсю, тоже от наложницы. Второй сын старого господина, Линь Чанминь, выбрал военную стезю. Несколько лет назад он участвовал в подавлении набегов пиратов под началом генерала Чжан Хуаньпина, а сейчас служит в Цзиньлине в чине цаньцзяна. Он женат на Ван-ши, дочери гражданского чиновника, у них один законный сын и одна законная дочь — Линь Цзиньтин и Линь Дунлин.
Лян Цзюань-цзы спросила:
— Значит, семья первого господина сейчас в столице?
Сянлань кивнула и добавила:
— Только старший сын первого господина, Лоу-да-е, с малых лет воспитывался подле старого господина и лаофужэнь.
Они продолжали негромко переговариваться, когда вышел второй управляющий Ян Чжун и объявил:
— А ну, тише! Сейчас Лоу-да-е лично придёт вас осматривать, не вздумайте опозориться.
Вокруг мгновенно воцарилась тишина, девочки переглядывались и больше не проронили ни слова. Прижимая к себе узелок, Сянлань подняла глаза и увидела молодого гунцзы лет двадцати четырёх-двадцати пяти, выходящего из-за арочных ворот. На нём было повседневное тёмно-зелёное одеяние с вышитыми орхидеями, его иссиня-чёрные волосы были собраны в золотой с нефритом венец. Высокий и статный, с широкими плечами и прямой спиной, мужественными чертами лица и взглядом, сияющим, словно холодные звёзды, он выглядел величественно и благородно. Это и был старший законный внук поместья Линь — Линь Цзиньлоу.
Девочкам было кому восемь-девять лет, а самым старшим — тринадцать-четырнадцать. Кто-то покраснел и низко склонил голову, кто-то от смущения спрятался за спины других, а кто-то украдкой выглядывал из-за чужого плеча. Сянлань слегка вздрогнула, подумав про себя: «В детстве я видела его пару раз, тогда он был похож на выточенную из яшмы куклу — своенравный, властный и невероятно озорной. Все говорили, что он настоящий земной Тай-суй2, но за те четырнадцать лет, что мы не виделись, он возмужал и теперь выглядит куда более утончённым». При мысли о том, что когда-то её сватали за этого человека, в душе у неё возникло странное чувство.
Ян Чжун крикнул:
— Стойте смирно! Как я вам велел?
Он снова выстроил девочек в ряд и подал список в руки Линь Цзиньлоу со словами:
— Всего пятнадцать девчонок: десять рождённых в семье и пять купленных, прошу Лоу-да-е взглянуть.
Линь Цзиньлоу взял список и принялся сверять имена, после чего вычеркнул кистью нескольких человек и сказал:
— Разве я не говорил, что нужны миловидные? Неужели эти кажутся тебе таковыми?
Ян Чжун, подобострастно кланяясь, с улыбкой ответил:
— Некоторые, может, и грубоваты с виду, зато руки у них золотые, шьют отменно…
Линь Цзиньлоу искоса взглянул на Ян Чжуна:
— Неужто в поместье мало тех, кто умеет шить? Служанка прежде всего должна быть пригожей, чтобы глаз радовался, когда она в комнате находится. Ян Чжун, ты обычно такой линли, неужели не понимаешь этого? Или кто-то из домашних слуг сунул тебе серебра, чтобы ты пристроил их дочь или племянницу?
Ян Чжун взмолился:
— О мой господин, как я смею!
Линь Цзиньлоу хмыкнул и велел увести тех, кого вычеркнул. Оставшихся он расспрашивал одну за другой и давал новые имена: Лян Цзюань-цзы он переименовал в Сяо Цзюань. Когда очередь дошла до Сянлань, подбежал слуга Шуанси:
— Лоу-да-е, с пристани прибыли двое управляющих, ждут вас во внешнем дворе, говорят, дело срочное.
Линь Цзиньлоу тут же ответил:
— Иду.
Вспомнив, что последнюю девчонку он так и не расспросил, он обвёл имя Сянлань кружком в качестве пометки, решив поговорить с ней позже. Он сунул список Ян Чжуну и сказал:
— Вот эти. Отведи их в зал Цзихунтан, пусть старые момо хорошенько обучат их правилам в течение нескольких дней.
Сказав это, он поспешно ушёл.
Ян Чжун позвал Ян Хунъин и передал ей список и десять выбранных девочек. Ян Хунъин сразу повела их в зал Цзихунтан. Сянлань с узелком в руках шла в самом конце, оглядываясь по сторонам. Они прошли через небольшие переходы у вторых ворот, ступили на крытую галерею чаошоу, и взору её открылся простор: всюду виднелись резные балки и расписные перекрытия, росли диковинные цветы и травы, а под самой галереей извивался ручей. Он вытекал из чащи деревьев и впадал в небольшой пруд, окружённый причудливыми камнями, — всё вокруг напоминало обитель небожителей.
У Сянлань просто глаза разбегались. Вдруг она вспомнила, что в прошлой жизни жила в столице в огромной усадьбе, и виды там были даже краше здешних. Теперь же, когда её семья разорена, а родные погибли, происходящее точь-в-точь подтверждало слова «резные перила и яшмовые ступени всё так же стоят, лишь лица юные сменились». В этот момент они обошли большую ширму из эбенового дерева с резьбой в виде облаков, изображающую горы и реки, и увидели четыре зала, за которыми располагался главный двор. Служанка в серебристо-красной безрукавке-бицзя стояла на ступенях и говорила Ян Хунъин:
— Что же вы так долго? Я вас тут заждалась.
- цзицзю (祭酒, jìjiǔ) — учёная должность, глава высшего государственного учебного заведения в императорском Китае. ↩︎
- земной Тай-суй (人间太岁, rénjiān tàisuì) — образное выражение для обозначения человека с крайне деспотичным и властным характером. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
