Она провела в лагере три дня, но так и не встретила Янь Синя. Лишь на четвёртый день он спустился с заставы. Когда Чу Цяо увидела Янь Синя, она как раз собирала вещи. Янь Синь так и вошёл, ни один солдат не доложил о нём. Свет из-за его спины ослепительно сиял, Чу Цяо повернулась посмотреть и на мгновение ослепла.
Янь Синь был в чёрном длинном халате с вышитыми тёмно-золотыми драконами. Его глаза были, как глубокие пруды, он молча смотрел на неё, долго не говоря ни слова.
Свет был слишком ярким, мелкая пыль плавала в луче вверх-вниз. Чу Цяо смотрела на Янь Синя, и ей вдруг показалось, что они снова во дворце Инъгэюань много лет назад, юноша, вернувшийся с тренировок весь в поту, всегда любил бесшумно стоять за её спиной, ожидая, когда она заметит. Тогда они были так одиноки, кроме друг друга рядом никого не было. Не, как сейчас, когда их окружают тысячи людей, но они становятся всё дальше друг от друга.
Чу Цяо встала, хотела преклонить колено, но слова «Ваше Величество» никак не могли вырваться. Янь Синь подошёл и взял её за руку. Она не отстранилась, не подняла головы. Тело её медленно обняли двумя руками, её лоб упёрся в его грудь, слышалось ровное сильное сердцебиение, заставив Чу Цяо вспомнить грохот боевых барабанов на стенах Бэйшу. Восходящее солнце было кроваво-красным, земля была залита золотом, занавеска палатки колыхалась на ветру. Чу Цяо широко раскрыла глаза, словно видя зелёные травы летнего сезона. Её сердце уже улетело далеко-далеко, только не здесь.
— А Чу, уходишь? — тихо спросил Янь Синь, но долго не получал ответа, он отпустил руку и увидел её блуждающий взгляд без фокуса, словно глубокое озеро, тёмное и непроницаемое. — А Чу?
Чу Цяо подняла голову, кивнула и сказала.
— Да, уезжаю завтра.
— Скоро Новый год, останься.
— Не очень хорошая идея, есть дела, которые нужно сделать.
Янь Синь упрямо сказал.
— Поручи дела другим. Я хочу встретить Новый год с тобой.
— Жуны зарится на перевал Мэйлинь, я не спокойна.
— Жуны тоже хотят встретить Новый год, — Янь Синь смотрел на неё, словно между ними ничего не произошло и упрямо повторил. — Тебе не нужно всё делать самой, я поручу другим разобраться.
Чу Цяо нечего было сказать. Она опустила голову, смотрела, как свет на земле образует маленькие круги, словно пёстрые клетки. Настроение Янь Синя вдруг улучшилось. Он с улыбкой сказал, что хочет взять Чу Цяо в город Силин встретить Новый год. Это был его недавно построенный город, такой процветающий, такой оживлённый. Он приготовил комфортабельную усадьбу, даже сам обставил для неё комнату. Он несколько раз упомянул об одном местном деликатесе, который ел в детстве. После того как он вернул Яньбэй, по всей стране искали того мастера, но, когда нашли, тот уже погиб в войне. К счастью, его сын был жив и унаследовал отцовское мастерство, сейчас живёт в усадьбе в Силине.
Он говорил так много, даже несколько многословно. Чу Цяо слушала долго, но вдруг подняла голову и спокойно сказала.
— Янь Синь, я не хочу оставаться здесь.
Янь Синь внезапно замер, язык словно запнулся, поток слов резко оборвался. Он смотрел на Чу Цяо, прошло много времени, прежде чем он медленно сказал.
— Ты всё ещё злишься на меня?
Чу Цяо покачала головой, её взгляд был спокоен и безмятежен.
— Я просто не хочу оставаться здесь и вместе с тобой делать вид, что всё хорошо, словно ничего не произошло. Когда ты всё поймёшь, всё отпустишь, перестанешь подозревать и не доверять, тогда я приду.
Янь Синь стоял там, его выражение стало очень отстранённым. Он внимательно посмотрел на Чу Цяо, затем развернулся и вышел, шагая широко, в мгновение ока скрывшись из виду.
Чу Цяо сидела на кровати, вдруг почувствовав сильную усталость. Такая холодная война казалась ей бессмысленной, но сейчас она не могла найти для себя другого выхода. Жуны всё ещё дразнили за заставой, после Нового года будет весеннее половодье, ей тоже нужно заранее подготовиться, и ещё весенняя торговля, дел тысячи, к счастью, у неё ещё есть чем заняться. Чу Цяо горько усмехнулась и продолжила собирать вещи. Этот лагерь был слишком угнетающим, она не хотела оставаться здесь ни на миг дольше.
Янь Синь сидел в центральной палатке, генералы стояли по обе стороны, атмосфера внутри была гнетущей, воины были подавлены, без малейшей радости от приближающегося Нового года.
— Если начнётся война, с нашими силами Вторая армия может справиться с сотней-ста пятьюдесятью тысячами войск Да Ся. Если ещё немного повезёт, мы сможем выдержать атаку половины сил Великого Да Ся в течение двух дней. Но при условии, что командующий напротив не будет Чжугэ Юэ. На прошлой неделе он полностью уничтожил более двух тысяч наших людей в долине Цюэшу, солдаты теперь очень боятся его, боюсь, что тогда боевой дух упадёт и повлияет на ход боя.
Другой вышел вперёд и сказал.
— По сообщениям шпионов, Чжугэ Юэ временно не в армии, похоже, вернулся в Чжэньхуан. Император Да Ся тяжело болен, он, как союзник Чжао Чэ должен поддерживать Чжао Чэ в восшествии на престол. Но сейчас ходят слухи, что Император Да Ся уже назначил наследника престола, и Чжао Чэ нет в списке.
— Скоро Новый год, боевой дух Великого Да Ся нестабилен, Чжугэ Юэ отсутствует. Если мы воспользуемся этой возможностью, чтобы прорваться через перевал Яньмин, это тоже возможно. Ваше Величество, вот план боевых действий, составленный нашим оперативным отделом.
Янь Синь холодно скользнул взглядом по тому плану боевых действий. На нём были изображены пёстрые цветные картинки, что-то про кавалерию впереди, щитоносцы сзади, болтовня в основном сводилась к тактике лобовой атаки и поддержки с флангов. Он нахмурился, глядя на того тридцатилетнего командира, и холодно сказал.
— Это план боевых действий, который ваш оперативный отдел составлял десять с лишним дней без сна?
Тот сразу опешил, на лбу выступил пот, он забормотал.
— Мы проанализировали соотношение сил двух армий, изучили…
— Довольно, — грубо прервал его Янь Синь, продолжая спрашивать, — Есть ли ещё что-нибудь существенное для доклада?
Видя, что у Янь Синя такое плохое настроение, кто ещё осмелился бы продолжать? Вскоре все в палатке один за другим вышли, остался лишь Янь Синь, сидевший там с очень мрачным выражением лица, нахмурившись.
Однако вскоре одна фигура внезапно вошла внутрь, с глухим стуком упала на колени и, понизив голос, сказала.
— К счастью, не подвел доверие. У подчинённого есть важная информация для доклада Вашему Величеству.
Послеполуденный свет был немного слепящим, освещая ярко-красное облако на подоле одежды того человека. Когда-то это была эмблема знамени Юго-Западного гарнизона, а теперь стала символом армии Сюли.
В тот день Янь Синь не ужинал. Он немедленно собрал своих доверенных лиц и с пятью тысячами гвардейцев и покинул главную базу, даже не попрощавшись с Чу Цяо.
Когда конница вышла за ворота лагеря, меч «Цаньхун» на письменном столе Чу Цяо внезапно издал глухой гудящий звук. Чу Цяо с недоумением повернулась, но увидела лишь тонкую струйку дыма, поднимавшуюся из курильницы.
Она смутно почувствовала, как сердце бьётся сильно, глухо, бум-бум-бум. Она подняла чашку с чаем и отпила. Холодный чай прошёл по горячему горлу, но не смог погасить беспричинную панику в глубине души.
Что происходит? Она слегка нахмурилась. Снаружи кружился снег, мир был унылым и пустынным.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
