В ту ночь небеса рыдали кровавыми слезами, и девять областей скорбели единой печалью. Владыка небес, пробудившись от векового сна, воззрился на бренный мир внизу. В древних воротах столицы имперский чертог сотрясался под ледяными ветрами, а хищные птицы смутного времени издали свой первый громовой клич. Вся земля Симэн пробудилась в этот момент, новая эпоха приближалась, она непременно должна была разрушить всё ветхое старого мира, словно ломая сухие ветви и гнилые пни, а затем дать новому порядку возродиться в пепле.
Народ, рождающий множество героев, несчастный народ, подобно тому, как мирная жизнь обречена быть посредственной и обыденной.
Двадцатое мая впоследствии стало синонимом кровопролития, и эта знаменитая ночь также успешно прокормила группу ученых, балансировавших на грани бедности. Бесчисленные историки посвятили всю свою жизнь исследованию деталей и причин той ночи. Они рылись в древностях, перелопачивали канонические книги, суетились, проводя одну за другой дискуссии, прилагали все усилия, чтобы написать одну за другой работы с историческими доказательствами, и даже сформировалось несколько, довольно уважаемых, обществом школ, так называемые «Яньская линия», «Чжугэ-система», предшественник «Общества Чэ» берут начало именно отсюда.
Но независимо от того, сосредоточивается ли спор на том, кто должен нести главную ответственность за резню двадцатого мая, или же обязательно ли социальная система Империи Да Ся вызовет ее распад, или даже на том, носил ли Янь Синь в ночь событий черный плащ или белый халат, один вопрос получил единодушное признание всех школ — «Общество Великого Единства», занявшее главенствующее положение в будущем историческом развитии, сыграло чрезвычайно важную роль в этих событиях. Историки приводили обширные цитаты, особенно ученые Яньской линии, в их манере опекающих свою сторону, они направили копье обвинения в сторону «Общества Великого Единства». Они приводили доказательства, что незадолго до двадцатого мая (недолго, точная дата не установлена) западный командир «Общества Великого Единства», Командир Сихуа, который вел простой народ, вне границ, в борьбе с императорской конницей в землях Ша, как раз погиб под императорским мечом. Это великое открытие предоставило вескую теоретическую поддержку событиям двадцатого мая. Историки Яньской линии торжественно заявили, что Великий Император Яньбэя был милостив и щедр, необычайно талантлив, его подвиги потрясали древность и сверкали в настоящем, как же он мог совершить такое жестокое дело? Факты очевидны, это событие было организовано самим «Обществом Великого Единства», выражаясь в личной враждк между правительствами, нельзя выливать грязную воду на голову императора Яньбэя.
Хотя другие школы насмехались над их, так называемой «милостивой щедростью», они должны были признать, что Император Яньбэя действительно заслуживал этих двух красивых эпитетов: «необычайно талантлив» и «потрясал древность и сверкал в настоящем». В процессе теоретического обсуждения между школами, ученые различных направлений, хотя и сохранили свое мнение и отношение, все же не пошли против этой, явно само обманывающей, аргументации Яньской партии. Таким образом, двадцатое мая историки последующих поколений единогласно назвали — «Событие мести «Общества Великого Единства».
* * *
Зал сиял в золоте и яшме, румяна опьяняли, благоухания женщин кружили голову, бумажные деньги одурманивали. Как только она вошла в зал Фангуй, роскошный аромат, разом, окутал её. Тонкие талии женщин и водяные рукава танцевали в воздухе, чиновники собирались по двое-трое, оживленно беседуя. Банкет официально еще не начался, главные действующие лица еще не вышли, Император после дневной процессии сейчас тоже отдыхал в задних покоях, поэтому атмосфера в зале была довольно расслабленной.
Чу Цяо, из-за своего положения, не могла войти в главный зал, лишь села во втором павильоне сбоку. Через ряд колонн был виден зал, заполненный головами, шумным и оживленным. Династия Да Ся была многолюдна, внешне выглядя процветающей, без сомнений, проявляя атмосферу императорского дома.
— Эта госпожа, —внезапно рядом раздался нежный голос, Чу Цяо обернулась и увидела девушку с нежным лицом, сидящую рядом на одном месте, она была в светло-розовом одеянии с вышитыми бабочками, выглядевшую спокойной и изящной, девушка вежливо и мягко спросила. — Не знаю, из какой семьи эта госпожа? Я из рода Хэло, мой отец Хэло Чанцин, а к вам как обращаться?
Девушка выглядела мягкой и приятной. Чу Цяо вежливо кивнула и учтиво ответила.
— Я приближенная наследника Янь, Чу Цяо.
— А, так это госпожа Чу.
Услышав это, улыбка дочери рода Хэло застыла, хотя она, все же вежливо, ответила, но отношение явно охладело. Она повернулась к соседним знатным девушкам и дамам, чтобы поболтать, даже наклонила тело в сторону, боясь, что другие примут ее и Чу Цяо за одну компанию.
Вскоре соседи, благодаря ей, уже были в курсе о положении Чу Цяо, и разные взгляды, не слишком дружелюбные, скользнули в ее сторону, в них мелькало отвращение, презрение и другие смешанные чувства, и глубокий смысл.
Чу Цяо спокойно сидела рядом, уголки губ слегка приподнялись в улыбке. Холодность мира и тепло человеческих отношений она уже давно испытала вдоволь.
Она налила себе чашку чистого чая, подняла и отпила, вкус был, как у жеваного воска, опустив голову, сидела и молчала, ожидая нужного момента.
Знатные дамы по бокам решили, видя, что она держит чашку, что она пьет вино при всех, и их презрение только усиливалось. Постепенно стали доноситься разного рода колкие слова. Не более чем что-то вроде «низкие подлые простолюдины без воспитания». Они произносили это так, чтобы было слышно, но нельзя было разобрать, кто конкретно говорит.
Чу Цяо так же не обращала внимания, пусть говорят, что хотят, даже взгляда не подняла.
Через некоторое время разговоры рядом неожиданно замолчали, и вдруг чья-то тень упала на чай в чашке. В переливающейся водяной ряби, пара глаз ярких, как звезды, в них словно бушевали сильные морские волны, под темным небом, они бурлили и перекатывались словно приливы.
Чу Цяо медленно подняла голову и увидела, что во втором павильоне, перед многочисленными местами, стоял Чжугэ Юэ. Он был в темно-фиолетовом длинном халате, на поясе вышит темный узор ущербной луны, черные волосы, свободно, связаны сзади лентой того же цвета. Его стройная фигура возвышалась над всеми. Между вторым павильоном и главным залом был мелкий пруд с чистой водой, ветер дул, принося с собой свежесть воды и запах орхидей, проносясь и обдувая, касался одежды мужчины, развевая его рукава и неся легкий свежий аромат.
Все знатные девушки, во втором павильоне, замерли. Для этих слабых родов столицы Семь Великих семей были легендарными личностями, не уступавшими императорскому дому, многим, на протяжении всей жизни, не удавалось коснуться их. Хотя между вторым павильоном и главным залом был лишь пруд, для этих малых родов, которым для присутствия на государственных праздниках приходилось изворачиваться и тратить огромные деньги на покупку мест, это была непреодолимая пропасть. Особенно если это был главный наследник рода Чжугэ, недавно набравший влияние, как же им было не отдать ему свои сердца?
Взгляд Чжугэ Юэ бегло скользнул по многочисленным местам, прошел мимо Чу Цяо и направился прямо вперед. Брови девушки приподнялись, она размышляла, не придет ли этот мужчина сейчас создавать проблемы, но Чжугэ Юэ повернулся и прошел к соседнему месту.
Дочь семьи Хэло покраснела от волнения, с шумом вскочила, опрокинув чай на своем месте, пролив его на свое платье. Девушка в панике, уступая место Чжугэ Юэ, рукой пыталась скрыть пятно на своем платье, лицо ее покраснело, как печень, она даже не знала, куда девать руки.
Чжугэ Юэ даже не взглянул на нее, просто сел, скрестив ноги и опершись на локоть, взгляд его был рассеянным, устремленным вперед, словно он что-то рассматривал, а возможно, и нет.
— Молодой господин Чжугэ, вы, пожалуйста, выпейте чаю.
Дочь семьи Хэло, дрожа, стояла рядом, на ее лице было восторженное выражение. Под завистливыми взглядами окружающих она подняла чашку чая и поднесла Чжугэ Юэ. Мужчина ничего не сказал, взял её, опустил голову, понюхал и, даже не подняв взгляда, слегка пригубил.
Девушка Хэло пришла в восторг, вокруг тут же поднялся гул обсуждений. Четвертый молодой господин Чжугэ смог принять подношение чая от этой маленькой девушки? Какая же это огромная честь?
Девушка Хэло улыбалась, как цветок, в движениях ее было немного робости мелкой семьи. Она одернула подол и медленно села рядом с Чжугэ Юэ. Взгляды с обеих сторон были остры, как ножи, лицо девушки залилось румянцем стыда, но было и немного гордости. Она медленно приблизилась и нежным, обольстительным голосом тихо сказала.
— Молодой господин Чжугэ недавно вернулся в столицу? — увидев, что Чжугэ Юэ не отвечает, девушка продолжила. — На прошлых состязаниях в весенней охоте мы встречались, правда только издалека, не думала, что господин меня помнит.
Чжугэ Юэ не отвечал, держа в руке белую нефритовую чашку, слегка хмурил брови, непонятно, о чем думая.
Во втором павильоне, в отличие от главного зала, интервалы между местами были достаточно малы. Девушки других знатных семей, хотя и собирались группами для разговоров, отвечали рассеянно и невпопад, явно прислушиваясь. Девушке Хэло стало немного неловко, она слегка прикусила нижнюю губу, голос стал еще более нежным, она тихо сказала.
— Молодой господин Чжугэ, я Хэло Фэй, мой отец мелкий церемониймейстер Министерства Церемоний Хэло Чанцин…
Молодой мужчина, внезапно, повернулся и резко спросил.
— Вы не против разделить место с кем-то еще?
Девушка Хэло замерла, широко раскрыла глаза, на мгновение обрадовавшись. Чжугэ Юэ повторил.
— Я спрашиваю, не против ли вы разделить место с кем-то еще?
Хэло Фэй тут же радостно замахала руками, поспешно сказав.
— Не против, Фэй, конечно, не против.
— О, хорошо, — Чжугэ Юэ кивнул, затем поднял голову и посмотрел в сторону, поманив рукой более далекую случайную девушку, смотревшую на него. — Ты, иди сюда.
Женщина в ярко-красном, с сияющей улыбкой подошла и мягко поклонившись, спросила.
— Господин звал меня?
— Хм, — Чжугэ Юэ кивнул и спросил. —Ты не против если с тобой разделит место кто-то ещё?
Хэло Фэй смотрела ошеломленно, еще не понимая, что происходит, но та, девушка в красном, сразу поняла, с хитрой улыбкой взглянула на Хэло Фэй и сказала.
— Если молодой господин Чжугэ открыл золотые уста, я, маленькая женщина, конечно, не против.
Чжугэ Юэ сказал.
— Тогда, пожалуйста, возьми ее с собой.
Хэло Фэй тут же оцепенела, недоуменно воскликнула.
— Молодой господин Чжугэ, вы…
— Ладно, — девушка в красном, снова очаровательно улыбнулась и схватила Хэло Фэй за руку. — Неужели действительно думала, что с неба упал пирог? Пойдем.
Лицо Хэло Фэй покраснело, она стиснула жемчужные зубы, девушка в красном тащила ее за собой, слезы наворачивались на глаза, она чуть не заплакала. Окружающие знатные девушки, только что весело беседовавшие с ней, прикрывали рты с ехидным смехом, на лицах было трудно скрыть злорадство.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
