Глубокой ночью Чжугэ Юэ всё ещё находился в забытьи, а Чу Цяо, как раз, меняла ему повязку. Рана не воспалилась, обработка была сделана хорошо и чисто, видно, что её навыки перевязки весьма умелые.
Снаружи уже стояла кромешная тьма, прошло неизвестно сколько времени, когда Чжугэ Юэ открыл глаза. Он был голоден до урчания в животе, всё тело ломило. На нём было надето чистое чёрное шёлковое платье, того типа, что носят в помещении, ткань была мягкой, на ощупь гладкой, на ней были вышиты несколько орхидей с узором тёмно-золотого цвета.
Чу Цяо скосила на него взгляд, увидела, что он сидит там, глаза сонные, ещё с оттенком не до конца проснувшейся вялости, взгляд не был направлен на неё, он лишь медленно нахмурил брови и, с раздражением, пробурчал.
— Чай.
Чу Цяо взяла чашку воды и поднесла к его руке.
Возможно, он действительно хотел пить, не глядя, поднял голову и выпил. Затем облизнул пересохшие губы, казалось, только сейчас до него дошло, со стуком швырнул чашку на пол, повернулся и сердито сказал.
— Женьшеневый чай!
Но, едва эти слова сорвались с его губ, как Чжугэ Юэ вдруг опешил, смотря на Чу Цяо и, несколько мгновений, соображая, прежде чем внезапно всё понял, глаза округлились, рот раскрылся.
— Заспался, что ли, — безразлично сказала Чу Цяо, говоря это, она спрыгнула с кровати, чтобы подобрать разбитую чашку, и небрежно указала на коробку с едой на столе. — Там есть еда, возьми сам.
Чжугэ Юэ редко бывал в таком замешательстве. Он, изо всех сил, старался сохранять спокойствие, глубоко вздохнул, брови всё ещё были плотно сдвинуты, но, почувствовав пронзительную боль, в ране на плече, он спросил.
— Почему ты не воспользовалась случаем, чтобы сбежать?
— Я бы и рада, — скривила губы Чу Цяо, обернувшись. — Но, твои люди окружили этот дом со всех сторон, не переставая днём и ночью таращились, как бы я смогла убежать?
Чжугэ Юэ фыркнул.
— Признаёшься ты откровенно.
Чу Цяо слегка пожала плечами.
— С тобой нет нужды ходить вокруг да около.
Разобравшись с разгромом на полу, Чу Цяо подошла к кровати, села со скрещенными ногами, устремив прямой взгляд на Чжугэ Юэ, и с невозмутимым лицом сказала.
— Говори, чего ты хочешь?
Чжугэ Юэ искоса взглянул на неё, затем спустился с кровати, не проронив ни слова, взял коробку с едой со стола, хотел достать оттуда еду, но из-за раненого плеча ему было неудобно действовать. Тогда он обернулся и совершенно естественно, словно само собой разумеющееся, приказал.
— Иди сюда, прислуживай мне за едой.
Брови Чу Цяо тут же плотно сдвинулись, она даже не пошевельнулась.
Мужчина нагло уселся у стола.
— Когда я голоден, самочувствие плохое, не хочется общаться с другими. Если хочешь что-то спросить, лучше дождись, пока я поем.
Со свистом Чу Цяо спрыгнула с кровати, внешне спокойно открыла коробку с едой, но пальцы её немного побелели. Она со стуком поставила на стол тарелку супа. Кто бы мог подумать, раздался треск, дно толстой фарфоровой чаши тут же раскололось, весь суп вылился наружу. Чжугэ Юэ вскрикнул от неожиданности, подскочил, всё содержимое супа выплеснулось на него. Грибы серебряное ухо и ягоды лонган словно выставка украсили его грудь, и оттуда всё ещё валил пар.
Лицо Чжугэ Юэ потемнело, глядя на всю эту неразбериху на себе, его глаза, казалось, извергали огонь. Наконец, он повернулся и направился в купальню, по пути мрачно бросив.
— Иди сюда, оботри меня!
Купальня? Опять купальня!
Чжугэ Юэ в чёрных шёлковых штанах, с обнажённым торсом, стоял, совершенно непринуждённо, посередине комнаты, открыл глаза, искоса поглядел на Чу Цяо, стоящую у входа, и тихо фыркнул.
— Чего стоишь? Иди сюда!
Грудь Чу Цяо быстро вздымалась. Она глубоко дышала, сжимала кулаки, разжимала, снова сжимала, и так несколько раз. Наконец, девушка шагнула вперёд, вошла внутрь, по пути схватила огромное деревянное ведро, набрала из бассейна полное ведро горячей воды, а затем решительно направилась внутрь.
Чу Цяо прищурилась, её взгляд был жестоким, лицо холодным. Даже у Чжугэ Юэ, обладающего немалой смелостью, в этот момент невольно возникла доля страха. Он поспешно отступил на шаг, даже неосознанно принял оборонительную позу и осторожно спросил.
— Что ты собираешься делать?
Чу Цяо одной рукой подняла ведро, полное воды, другой поддерживая дно, равнодушно сказала.
— Разве ты не велел мне обтереть тебя? Как обтереть, не намочив?
— Я ранен! — молодой человек нахмурил брови, указывая на свою грудь и повышая голос, для убедительности.
— Верно, — кивнула Чу Цяо, приподняв бровь. — Я знаю, рану-то нанесла я.
— И ты всё равно собираешься вылить это на меня?
— Как обтереть, не намочив?
Диалог пошёл по кругу.
— Но я ранен.
— Верно, я вижу, ведь рану нанесла я.
……
……
—Ладно, — лицо Чжугэ Юэ стало мрачным, он сказал. — Уходи.
Чу Цяо, держа ведро, жестом показала на него.
— Точно не надо?
Мужчина тут же рассвирепел.
— Я сказал, уходи!
После этого Чу Цяо повернулась, насвистывая, вышла из купальни, выглядев весьма беззаботно.
На теле было грязно, кровь, пот, а теперь ещё и сладкий суп. Чжугэ Юэ стоял у бассейна в унынии, затем медленно стал снимать штаны.
Придётся зайти, только осторожнее, чтобы не намочить рану, иначе будет заражение, заражение вызовет воспаление, воспаление оставит шрам, а шрам будет некрасивым.
— Эй, это чистая одежда, я только что велела принести.
Дверь купальни с грохотом распахнулась от удара ногой. Чжугэ Юэ с плеском прыгнул в бассейн, гневно крича.
— Убирайся вон отсюда!
Кажется, Чжугэ Юэ забыл, что в купальни стоит сильный пар, Чу Цяо издалека видела лишь тень, с плеском прыгнувшую в воду, и можно было догадаться, что произошло. Девушка злорадно усмехнулась, доброжелательно напомнив.
— Осторожнее, не утони.
Затем повернулась и вышла из купальни.
Вода уже полностью намочила рану. Чжугэ Юэ с досадой сорвал белую повязку с плеча и в ярости ударил кулаком по поверхности воды.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
