Лицо графа Наньсяна потемнело.
— Неповиновение военным приказам, величайшее табу в армии! Уведите его!
Мэн Цзяньчэнь слегка изменился в лице. На мгновение он не знал, как оправдаться, но тут из-за его спины вышел другой кандидат и громко произнёс:
— Господин, прошу не спешить с наказанием! У меня есть что сказать!
Выражение лица Мэн Цзяньчэня изменилось ещё сильнее. Уголок его губ изогнулся в слабой, насмешливой и холодной улыбке.
Кандидат уже опустился рядом с ним на одно колено, сложил ладони перед грудью и сказал:
— Господин Дэн, по моему мнению, хотя мой младший брат и впрямь бывает импульсивным и безрассудным, сомнение в военном приказе нельзя приравнивать к неповиновению. Я читал «Императорский указ». Его Величество, вспоминая многочисленные сражения, которые вёл в годы своего возвышения, говорил, что перед битвой генералы нередко задавались вопросами или не соглашались с приказами командующего. Только если до начала сражения разрешить все сомнения, можно избежать недоразумений, которые во время боя приводят к неповиновению.
На плацу воцарилась тишина.
Этот кандидат использовал «Императорский указ», собственноручно написанный императором Хунъу, чтобы поставить под сомнение военный приказ самого графа Наньсяна?
Граф Наньсян пристально посмотрел на Мэн Цзянцина.
Тот поднял голову и встретил его взгляд.
Вероятно, из-за разных матерей братья не слишком походили друг на друга. Мэн Цзянцин уступал младшему брату в красоте, зато выглядел более спокойным и основательным, казался старше своих восемнадцати лет, указанных в списке.
Граф Наньсян видел, в душе Мэн Цзянцин нервничал, но изо всех сил старался сохранять внешнее спокойствие.
Сначала граф решил, что братья разыгрывают перед ним представление. Однако поведение стоявшего рядом Мэн Цзянчэня было довольно любопытным.
Прошло, казалось, целых два часа, прежде чем граф Наньсян наконец медленно произнёс:
— Значит, у тебя нет сомнений в этом военном приказе?
Мэн Цзянцин ответил:
— Ваше сиятельство, несомненно, тщательно обдумало порядок отбора. Если место проведения испытания перенесли к храму Городского божества, значит, в этом есть определённая цель.
Граф Наньсян пристально посмотрел на него:
— И какова, по-твоему, цель этого чиновника?
Если он не сумеет ответить, его наверняка сочтут нерешительным человеком.
Мэн Цзянцин собрался с духом и сказал:
— Думаю, ваше сиятельство хочет проверить нашу сосредоточенность в таком оживлённом месте, как храм Городского божества.
После долгого молчания суровые складки в уголках губ графа Наньсяна слегка смягчились. На его лице появилась одобрительная улыбка.
Он махнул рукой, и Мэн Цзянцин понял, что может подняться. Юноша встал и повернулся к Мэн Цзянчэню.
Мэн Цзянчэнь свирепо посмотрел на него, затем первым вернулся в строй. Мэн Цзянцин без всякого выражения на лице последовал за ним.
Все с облегчением выдохнули.
Граф Наньсян сказал:
— За пределами храма Городского божества уже подготовлено место проведения испытания. Когда с командной площадки выстрелит пушка, отсчёт начнётся на месте экзамена. Тот, кто не сможет добраться туда пешком за время, необходимое для сгорания одной ароматической палочки, считается отказавшимся от участия!
На главной дороге от плаца к храму толпа расступилась, словно волна, мгновенно освободив путь.
Раздался пушечный выстрел, и первое испытание официально началось.
Гладкая казённая дорога мгновенно превратилась в месиво из снега и жёлтой грязи. Отставших кандидатов с ног до головы забрызгало талым снегом, но остановиться и отряхнуться никто не осмелился.
Внезапно бегущая вперёд толпа замедлилась.
Перед большим каменным мостом через реку Западных вод, расположенным возле храма Городского божества, стояли двадцать восемь солдат с шестами. Каждый, кто пытался прорваться, тут же встречал несколько ударов длинных шестов.
Более десяти человек уже были сбиты в реку. Хотя стояла зима и река была неглубокой, ледяная вода и густая грязь на дне не позволяли быстро выбраться. Все оказались в крайне жалком состоянии.
Кандидаты из Ханчжоуского гарнизона хорошо знали местность. Понимая, что быстро прорваться сквозь строй двадцати восьми солдат не удастся, а вступать в серьёзную схватку с людьми, посланными графом Наньсяном для проверки, им не хотелось, они коротко посовещались и повернули вверх по течению, направляясь к Радужному мосту в трёх ли отсюда.
Даже если и там стояла охрана, река в том месте была гораздо уже. Возможно, удастся найти другой способ перебраться через неё.
Мэн Цзянцин остановился и принялся изучать двадцать восемь солдат и царивший вокруг хаос.
Другой кандидат из Тайчжоу, Гунсунь И, второй сын командира батальона Тайчжоу, тяжело дыша спросил:
— Цзянцин, что будем делать?
Двое других тайчжоуских кандидатов, добежавших до начала моста, вытерли рукавами грязь с лиц и стали ждать решения Мэн Цзянцина.
По возрасту Мэн Цзянцин не был старше их, но за три месяца совместных тренировок в Тайчжоу они сами того не заметили, как начали считать его главным.
Мэн Цзянчэнь холодно посмотрел на них:
— Обсуждайте не спеша.
Он уже собирался прорываться напролом.
Мэн Цзянцин крикнул:
— Подождите! Впятером нам не прорваться!
Затем он повернулся к толпе, которая в замешательстве начала двигаться вверх по течению, и громко произнёс:
— Если мы убежим, даже не вступив в бой, господин Дэн наверняка сочтёт нас трусами!
Он выкрикнул это изо всех сил, попав точно в то, что больше всего волновало всех присутствующих. Мысль сменить маршрут мгновенно исчезла.
Мэн Цзянчэнь уже сорвал с себя верхнюю одежду и молча бросился к строю с шестами.
Три длинных шеста одновременно устремились к нему сверху, посередине и снизу.
Мэн Цзянчэнь обмотал своей одеждой шест, бивший сверху, левой рукой перехватил средний шест и, воспользовавшись стремительностью его движения, взмыл вверх, уклоняясь от шеста, метившего ему в колени. Затем он ворвался прямо в строй.
Мэн Цзянцин и трое других тайчжоуских кандидатов последовали за ним.
Увидев, что кто-то повёл атаку, хлынувшая толпа быстро изменила направление.
Тех, кто попадал под удары шестов, вытаскивали из строя и бросали в реку Западных вод, но хаотичная схватка уже началась. В конце концов двадцать восемь солдат не смогли сдержать такую толпу.
Мэн Цзянцин едва успел занять своё место и перевести дух, как услышал удар гонга.
Двери места проведения испытания уже закрылись. Опоздавшим кандидатам брызнули чернилами прямо в лицо. Даже если бы они захотели пробраться внутрь тайком, сделать это было уже невозможно.
Мэн Цзянцин повернул голову.
Все пятеро кандидатов из Тайчжоу успели пройти.
Он с облегчением выдохнул, растёр ладони и лицо, затем успокоился, готовясь к испытанию.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
