В первом испытании двадцать три человека не успели добраться до места экзамена. Ещё восемнадцать были исключены за пропуски или ошибки при чтении «Искусства войны» Сунь-цзы.
Днём перед командной площадкой осталось девяносто четыре кандидата.
Глашатай пересчитал их и приказал тем, чьи номера были нечётными, выйти из строя влево.
Граф Наньсян оглядел всех и сказал:
— Второй этап проверит ваши боевые навыки и владение оружием!
Глашатай объявил правила:
— Каждые два человека образуют пару и сражаются на земле. В течение времени, необходимого для сгорания одной ароматической палочки, тот, кто выйдет за пределы очерченного белого круга, проигрывает. Если за это время никто не покинет круг, оба участника выбывают.
Услышав последнее правило, все кандидаты тайком встревожились.
Первыми выступили пять пар из Ханчжоуского гарнизона.
Мэн Цзянцин и Мэн Цзянчэнь стояли по краям пятёрки кандидатов из Тайчжоуского гарнизона. Соперником Мэн Цзянцина оказался кандидат из Нинбо.
Оба брата, как и Гунсунь И, второй сын командира батальона Тайчжоу, без труда победили в своих поединках.
На плацу осталось лишь сорок одно человек.
Между Мэн Цзянцином и Мэн Цзянчэнем стоял только Гунсунь И.
Его лицо, разумеется, не выражало радости. Он тайком пересчитывал людей, пытаясь понять, с кем ему предстоит встретиться с Мэн Цзянцином или Мэн Цзянчэнем, но из-за беспорядочно качавшихся впереди голов разглядеть что-либо было невозможно.
Однако во втором раунде глашатай не стал снова разделять кандидатов на чётных и нечётных. Вместо этого он приказал им тянуть жребий под командной площадкой.
Гунсунь И вытянул номер сорок один, и получил право пройти этот раунд без боя.
Он с огромным облегчением выдохнул и не смог сдержать тайной улыбки. Такое везение выпадало далеко не каждому.
Мэн Цзянчэню достался сын командира батальона Яньчжоу.
Мэн Цзянцин вытянул Ху Цзиньюна, племянника военного наместника Ху.
Братья обменялись взглядами.
В уголке губ Мэн Цзянчэня появилась насмешливая улыбка:
— Старший брат, желаю удачи в попытке угодить наместнику Ху.
Мэн Цзянцин равнодушно ответил:
— Взаимно.
Мэн Цзянчэнь сказал:
— Для меня на поле боя не существует ни отцов, ни сыновей, но для тебя, старший брат, всё, вероятно, иначе. В твоём сердце сейчас наверняка идёт борьба: хочется победить, но ты беспокоишься, что после этого обидишь наместника Ху. В конце концов, до его нынешнего положения нам, вероятно, ещё лет десять, и всё это время нам придётся служить под его началом. Возможно, если в этом году старший брат проявит мудрость, в следующем наместник Ху предоставит ему более выгодную возможность.
Мэн Цзянцин слегка улыбнулся:
— Наместник Ху не такой человек.
Мэн Цзянчэнь посмотрел на наместника Ху, почтительно стоявшего за спиной графа Наньсяна, и вздохнул:
— Старший брат и впрямь очень уважает наместника Ху. Надеюсь, мои слова дойдут до его ушей.
Мэн Цзянцин лишь улыбнулся, ничего не ответив.
Красное солнце уже клонилось к западу.
Второй этап проходил верхом. Проигрывал тот, кто падал с лошади или терял оружие. Когда два всадника начинали разгон, всего плаца едва хватало для поединка, поэтому одновременно могла выступать лишь одна пара.
Соперник Мэн Цзянчэня выбрал метеоритный молот, а сам Мэн Цзянчэнь взял крюк-копьё.
Ароматическая палочка успела прогореть лишь немного, когда Мэн Цзянчэнь подцепил метеоритный молот, громко вскрикнул и легко стащил противника с коня.
По плацу прокатились приветственные крики.
Соперник поднялся, весь красный от стыда, но Мэн Цзянчэнь не вернул ему оружие. Под общий гул он отбросил крюк-копьё назад вместе с зацепившимся за него метеоритным молотом.
Оружие с такой силой вонзилось в стойку для оружия, что та опасно зашаталась.
Мэн Цзянцин тайком нахмурился.
Что это за место? А этот человек всё ещё ведёт себя так своевольно и вызывающе, заставляя и его ловить на себе косые взгляды окружающих.
Вскоре настала его очередь.
Ху Цзиньюн был высоким, длинноруким и очень сильным, поэтому выбрал девятикольцевой палаш.
Мэн Цзянцин немного подумал и взял длинное копьё.
Сгущались сумерки. Вокруг плаца зажгли десятки сосновых факелов. Их свет отражался от снега, озаряя место состязания словно днём.
Ху Цзиньюн пришпорил коня и ринулся вперёд с боевым кличем.
Мэн Цзянцин тоже поскакал ему навстречу, но перед самым столкновением внезапно ушёл вправо.
Он уклонился настолько ловко, что заслужил новую волну аплодисментов.
Девятикольцевой палаш едва не задел его левый бок.
Когда всадники поравнялись, Мэн Цзянцин развернулся в седле и нанёс удар копьём назад.
Ху Цзиньюн поспешно развернул клинок, чтобы отбить удар, но вся его сила уже была вложена в атаку вперёд. Он не успел полностью использовать мощь своего оружия и оказался отброшен копьём Мэн Цзянцина.
Ху Цзиньюн развернул коня, и Мэн Цзянцин тоже повернул своего.
На этот раз Ху Цзиньюн был вдвойне осторожен и не позволил Мэн Цзянцину снова атаковать сбоку. Его девятикольцевой палаш обрушился сверху, вынуждая Мэн Цзянцина встретить удар напрямую.
Оба всадника вместе с лошадьми отступили более чем на десять шагов, прежде чем смогли остановиться.
Гунсунь И обеспокоенно спросил:
— Цзянчэнь, неужели твой старший брат проиграет? Ху Цзиньюн — знаменитый боец Ханчжоуского гарнизона.
Мэн Цзянчэнь холодно ответил:
— Не волнуйся. У этого старого лиса достаточно способов победить.
Ху Цзиньюн пришпорил коня. Он набирал скорость, словно намеревался решить всё одним ударом.
Мэн Цзянцин тоже погнал коня ему навстречу.
И зрители на плацу, и люди вокруг невольно затаили дыхание.
Ху Цзиньюн с рыком поднял девятикольцевой палаш.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
