Мэн Цзянцин взмыл к отвесной стене, используя силу прыжка вниз, чтобы нанести новый удар.
Этот удар оказался ещё более свирепым и властным. Он сразил ещё больше людей. Заснеженная земля покрылась свежей кровью, отсечёнными конечностями и изломанными телами, зрелище было поистине душераздирающим. Оставшиеся мятежники пока не осмеливались снова окружать его.
Мэн Цзянцин держал клинок перед грудью и смотрел на Ху Цзиньюна, который всё ещё отчаянно пытался прорваться с другой стороны. Стоило ли помочь ему?
Но сзади раздался низкий голос мятежного генерала средних лет:
— Кто бы мог подумать, что этой ночью мне снова доведётся увидеть Рассекающий горы удар Мастера Янь Эра!
Выражение лица Мэн Цзянцина слегка изменилось, и он резко обернулся.
Мятежный генерал пристально смотрел на него.
Едва выдержав этот удар, генерал получил тяжёлые ранения. Тёмная кровь непрерывно сочилась из уголка его рта.
Он медленно сполз по скале и сел на землю. На его лице смешались радость и печаль.
— Ах, спустя столько лет ученик Мастера Янь Эра способен дважды подряд исполнить Рассекающий горы удар… Как жаль, что сам мастер не увидит, чьи головы этот удар унесёт…
Его лицо постепенно посерело. Он сложил ладони, закрыл глаза и начал читать молитву.
Мэн Цзянцин смог разобрать лишь четыре строки:
Этот мир погрузился во тьму,
Злые демоны свирепствуют повсюду.
Рождённый вновь из пламени,
Грядущий мир принесёт свет.
Мэн Цзянцин молча смотрел на генерала средних лет.
Получив руководство по искусству ножа Мастера Янь Эра, он постиг тайну Тринадцати ударов семьи Янь, в которых замысел ставился выше формы. Нанося удары, Мэн Цзянцин постепенно учился сохранять внутреннюю сущность при отказе от жёстких и неизменных форм.
Но этот генерал всё же узнал Рассекающий горы удар. Значит, когда-то он был чрезвычайно хорошо знаком с искусством ножа семьи Янь.
Если Мастер Янь Эр узнает обо всём этом, не пожалеет ли он о своём тогдашнем выборе?
По мере того как чтение продолжалось, голос мятежника становился всё тише и тише, пока наконец не смолк.
Среди мятежников внезапно раздались горестные рыдания. Было ясно, этого человека они любили и глубоко уважали.
Мэн Цзянцин понял, что дело плохо.
Хотя мятежники временно устрашились его искусства ножа и не осмеливались необдуманно нападать, такое горе могло превратить их в отчаянных бойцов. Недаром говорили: «Печальная армия непременно победит», а «одного человека, сражающегося насмерть, десятерым не остановить».
Если они снова нападут, прорваться будет крайне трудно.
Мэн Цзянцин мгновенно принял решение. Подцепив клинком тело генерала средних лет, он швырнул его вперёд, нарушив боевой дух мятежников и закрыв им обзор.
Воспользовавшись этой возможностью, он взмахнул рукой и метнул тяжёлый тесачный нож.
Клинок с гулким свистом закрутился в горизонтальной плоскости. Несколько мятежников, оказавшихся прямо на его пути, с криками покатились вниз по склону, открывая проход.
К этому времени короткий нож уже был у Мэн Цзянцина за поясом. Пронёсшись вперёд, он диагональными ударами рассёк подмышки двух мятежников, не успевших отступить, а затем бросился к Ху Цзиньюну, который всё ещё отчаянно сражался.
Ху Цзиньюн уже вошёл в раж. Мэн Цзянцин подхватил направление его клинка и потянул его за собой, заставив невольно броситься вниз по склону.
К тому времени, когда они прорвались через окружение, на востоке уже забрезжил рассвет.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
