За время, необходимое для сгорания одной ароматической палочки, Мэн Цзянцин получил больше десяти ударов ногами и несколько раз едва не позволил Гуаньси захватить суставы плеча и руки. Но он всё же продержался до конца и вышел из круга невредимым.
Пока Гуаньси немного отдыхал, Мэн Цзянцин повернулся к Мэн Цзянчэню и тихо сказал:
— Я должен тебя поблагодарить.
Мэн Цзянчэнь холодно ответил:
— Не стоит. Если бы тебя выбросили из круга, я бы тоже потерял лицо.
Следующим соперником Гуаньси стал Мэн Цзянчэнь.
Расстроенный предыдущей неудачей, Гуаньси был полон ярости и твёрдо решил победить. Какими бы крепкими ни были кости и сухожилия Мэн Цзянчэня, Гуаньси всё же сумел найти возможность вывихнуть ему сустав левого большого пальца.
Однако Мэн Цзянчэнь тоже стиснул зубы и продержался до конца.
После того как он покинул круг, дежурный лекарь как раз лечил другого новичка, которого сбили с ног и который не мог подняться. Поэтому Мэн Цзянцин сам вправил брату сустав.
Гунсунь И, потерпевший весьма плачевное поражение, с большим недоумением смотрел на братьев.
С каких это пор они стали так по-братски относиться друг к другу и проявлять взаимное уважение? Это было чрезвычайно странно.
Внезапно братья Мэн одновременно подняли головы и посмотрели вдаль.
Зрение Гунсунь И было хуже, чем у братьев. За стеной высотой по меньшей мере в три человеческих роста он мог разглядеть лишь далёкую высокую площадку, скрытую за древними деревьями, да смутные движущиеся человеческие фигуры.
Дежурный лекарь проходил мимо них и тоже взглянул наверх, но ничего не сказал. Зато его ученик-лекарь начал бормотать проклятия:
— Опять эти кислейшие учёные из Императорской академии пришли поглазеть на представление!
Гунсунь И удивлённо спросил:
— С такого расстояния они всё видят?
Он и сам ничего толком не различал. Как же это удручало…
Ученик-лекаря скривил губы:
— Они просто пользуются телескопом, взятым в Императорской обсерватории! Столько серебра потратили на строительство обсерватории для Императорской академии, а учёные вместо того, чтобы наблюдать за звёздами, каждые несколько дней забираются туда смотреть, как мы тренируемся! Рано или поздно эту обсерваторию следует снести!
Когда настало время отходить ко сну, все разделись и обнаружили, что их тела покрыты синяками. Они помогали друг другу натирать раны лекарственным вином.
Дежурный лекарь выдал каждому по большой бутылке средства от ушибов, по большой коробке мази для ран и по связке чистых бинтов. Однако сегодня всем требовалось только лекарственное вино.
Глядя на мазь и бинты, они испытывали дурное предчувствие. Неужели дежурный лекарь приготовил всё это не без причины?
Двое второкурсников, проводивших проверку комнат, заглянули внутрь, увидели происходящее и тихо рассмеялись:
— Хорёк в этом году довольно щедр. В прошлом году он выдавал на комнату лишь одну бутылку лекарства и одну коробку мази для ран.
В одной комнате жили шесть новичков.
Только тогда Мэн Цзянцин и остальные узнали, что дежурного лекаря прозвали Хорьком. Нетрудно было понять почему: с острым подбородком и редкой жёлтой бородой он действительно немного напоминал хорька.
Прежде чем Мэн Цзянцин и остальные успели что-либо сказать, двое второкурсников снова рассмеялись:
— Вам следует бояться не этого, а того, что Шершень приказал ему всё подготовить. Шершень решил, что в прошлом году недостаточно избил людей, и теперь твёрдо намерен опробовать на вас свой клинок!
Они тихо засмеялись и закрыли дверь.
Действительно, после испытания, в котором новичкам пришлось выдержать кулаки и ноги двадцати второкурсников, начались занятия по владению оружием.
За три месяца Мэн Цзянцин получил больше травм, чем за пять лет в храме Тяньтай.
Как ни ненавистны были холодные насмешки наставника Ма, ещё сильнее раздражали язвительные замечания и злобные комментарии этих кислейших учёных из Императорской академии, наблюдавших за тренировками из обсерватории на другом берегу озера.
Так продолжалось до самого окончания этого курса.
На последнем занятии в обсерватории собралось больше людей, чем обычно. Очевидно, все понимали, что следующая подобная возможность появится лишь через год.
Однако сегодня на плацу появился ещё один человек.
Наставник Ма представил его как наставника по стрельбе из лука — Кун Сюаня.
Все новички презрительно скривились. Такие военные сыновья, как они, с тех пор как научились ходить, уже ездили верхом и стреляли из лука. Зачем им особый наставник?
К тому же молодой наставник Кун был одет в роскошные одежды. У него было красивое лицо и пара персиковых глаз, привыкших флиртовать. Куда бы он ни пошёл, за ним тянулся шлейф аромата, вынуждая учеников в первых рядах задерживать дыхание.
Кун Сюань давно привык к подобным выражениям лиц при первой встрече. Он слегка улыбнулся, показав зубы, протянул руку назад и взял у личного телохранителя тяжёлый лук с рогом носорога и железным сердечником.
Одним движением он наложил стрелу на тетиву.
Выставив стойку и развернув руку, он выстрелил в сторону далёкой обсерватории на другом берегу озера.
Ученик Императорской академии, с удовольствием наблюдавший за происходящим в телескоп, вскрикнул: стрела разбила телескоп вдребезги.
Удар пришёлся по ладоням обеих рук, державших телескоп. Кожа на них лопнула, и кровь хлынула наружу. Ученик в панике закричал и беспомощно поднял руки.
Около десятка новичков с хорошим зрением ясно увидели всё и переглянулись со смехом. Душившее их раздражение наконец полностью вышло наружу.
Они прониклись огромной симпатией к наставнику Куну, похожему на знатного щёголя.
А те новички, которые знали, что им не хватит силы рук и остроты зрения, чтобы сбить этот надоедливый телескоп, стали восхищаться наставником Куном ещё сильнее.
Не следует судить о человеке по внешности — так же как нельзя измерить морскую воду мерной чашей. Наставник Кун был живым доказательством этой истины.
Наставник Ма, наблюдавший за всем с возвышения, естественно, заметил, как изменились выражения лиц новичков.
Он холодно фыркнул и сказал наставнику Куну:
— Опять пытаешься завоевать расположение толпы!
Наставник Кун улыбнулся:
— Неважно. Через три года тех, кто будет благодарен вам, окажется гораздо больше тех, кто будет благодарен мне.
Мэн Цзянцин и остальные поймут важность уроков наставника Ма лишь через три года, когда их отправят на военную службу и они вступят в бой.
Когда враги окружат их со всех сторон, им придётся убивать, одновременно неизбежно становясь мишенью для смерти. Способность выдерживать атаки со всех направлений, инстинктивно напрягать или расслаблять мышцы, когда тело пронзают клинки, копья, стрелы и пики, и в критический момент менять положение тела, чтобы свести повреждения к минимуму, станет для них вопросом жизни и смерти.
Как и предсказывал наставник Кун, почти все будут благодарны наставнику Ма.
Но пока что им нравился и вызывал восхищение похожий на павлина, яркий и хвастливый наставник Кун, умевший завоёвывать сердца людей.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
