Представший перед ним младший жрец с заплетёнными в косы волосами, в серебряных украшениях и белых одеждах с золотым шитьём, выказал лёгкое удивление. Лу Да спросил:
— Ты знаешь моего отца?
Дуань Сюй рассмеялся:
— Мы знакомы совсем недавно, но, возможно, я знаю его лучше, чем ты. На словах он велел мне помешать твоему возвращению домой, но с тех пор, как я покинул Ючжоу, люди, одержимые духами, и эгуй один за другим пытались меня убить. Мне действительно было непросто добраться до тебя.
Если бы убийства не были когда-то его основным ремеслом и он не умел бы по следам предугадывать и избегать большинства засад, то вряд ли смог бы предстать перед Лу Да.
— Гэгэ только что прислал письмо, в котором сообщил, что тяжело заболел, и я как раз собирался вернуться в Шанцзин. — Лу Да нахмурился и добавил: — Я не понимаю, что ты имеешь в виду.
— Если я не ошибаюсь, с твоим гэгэ всё в порядке. Он просто подыгрывает твоему а-де, который не хочет, чтобы ты возвращался. К тому же твой отец жаждет погубить меня и мою подругу.
Взгляд Лу Да стал ещё более растерянным. Дуань Сюй слегка улыбнулся:
— Это нормально, что ты не понимаешь. Отправься со мной в город Фуцзянь округа Ючжоу, и тебе всё станет ясно. Не бойся, я не причиню тебе вреда.
Лу Да некоторое время смотрел на него, затем спрятал костяную флейту в рукав и кивнул.
Всё прошло на редкость гладко. Реакция младшего жреца даже немного удивила Дуань Сюя. Он-то думал, что придётся прибегнуть к угрозам, подкупу или похищению, чтобы заставить Лу Да пойти с ним — в конце концов, его нынешнее положение вряд ли вызывало симпатию.
— Ты веришь мне?
Лу Да снова кивнул и произнёс:
— Цаншэнь свидетель, в твоих глазах нет злого умысла.
Услышав имя Цаншэня, Дуань Сюй тихо рассмеялся, но Лу Да следом спросил:
— С твоей подругой ничего не случится?
Дуань Сюй на мгновение замолчал. Он поднял с земли злополучную, разрубленную надвое шляпу с вуалью и отряхнул её.
— Не случится.
Она очень умна и не станет дважды терпеть одну и ту же неудачу. Она отдала ему Фонарь вана духов вовсе не для того, чтобы он её защищал, а чтобы он спрятал и уберёг сам фонарь.
Гордая и могущественная ван духов никогда не полагалась на чужую защиту и уж тем более не позволила бы смертному — тем более тому, с кем связана заклятием, — стать для неё приманкой. Даже если бы этот смертный сам того пожелал, она бы не снизошла до подобного.
Так что приманкой был не он, а она сама.
Хэ Сыму сидела на неровной галечной дорожке в саду и, находясь внутри сияющего золотым светом магического строя, безучастно смотрела на Илиэра.
— Какой верный слуга. Сун Синъюй сумел избежать моего Приказа о созыве по имени лишь потому, что ты отдал ему священный артефакт Даньчжи. Он пообещал тебе, что, убив меня, сам станет ваном духов и осыплет тебя всеми богатствами и почестями этого мира?
Илиэр осторожно стоял у глазурованной пагоды, глядя на Хэ Сыму и не произнося ни слова.
Из бурлящей внутри пагоды призрачной энергии послышался приглушённый детский голос. Казалось, говорил мальчик лет десяти; голос его звучал по-детски тонко, но в нём не было ни капли искренности. Он произнёс:
— Хэ Сыму, ты оказалась в таком плачевном положении, а всё ещё продолжаешь дерзить?
Из тёмного угла, из белых пионов сорта Линсе Лусюэ1, выползло насекомое длиной в полпальца, на теле которого едва заметно мерцали руны.
Насекомое бесшумно проползло по трещинам в земле до самой пагоды, медленно взобралось по внешней стене и остановилось в сгустке призрачной энергии, беззвучно растворившись в ней.
В этой напряжённой обстановке никто, кроме хозяина насекомого, ничего не заметил.
Хэ Сыму безучастно наблюдала за происходящим. Увидев, что насекомое исчезло, она холодно усмехнулась:
— Обижать слабых и бояться сильных, быть ненасытным в жадности, недалёким, безрассудным и глупым — за сотню лет ты ни на йоту не вырос.
— О чём ты болтаешь? — раздался яростный выкрик из призрачной энергии.
— О тебе.
В глазах Хэ Сыму отражался бледный лунный свет. На крыши с карканьем опускались вороны. Они прилетали по двое, по трое, складывали крылья на земле и в галереях. Отовсюду доносилась их зловещая музыка, и в мгновение ока птицы заполонили весь сад.
Илиэр в некотором смятении смотрел на полный птиц двор.
Эти маленькие создания были крайне сообразительны. Они любили смерть и знали, кто на самом деле является её владыкой.
Хэ Сыму, находясь в магическом строе, невозмутимо расправила подол платья, ничуть не заботясь о том, чтобы поскорее выбраться.
Идея отыскать её уязвимое место с помощью иллюзорных воспоминаний могла бы занять место в первой полсотне среди всех покушений, что она пережила. Жаль только, что она очнулась прежде, чем дошла до той части, которую так жаждал увидеть владыку цзигуев.
Увидев возможность возвыситься над ней, этот владыка в нетерпении и восторге бросился вперёд, но на самом деле лишь прекрасно сшил свадебное платье для другого2.
— Владыка цзигуев, Фонаря вана духов у тебя нет, так что толку от моей гибели? Ты всё равно не станешь его следующим хозяином. Твоя голова не блещет ни красотой, ни умом, так зачем она тебе вообще нужна?
Из сгустка призрачной энергии донёсся доведённый до исступления голос:
— Заткнись! Сейчас у тебя нет ни капли магической силы, я могу бросить тебя в ледяной гроб Южного моря, где ты проспишь вечность! Советую тебе по-хорошему отдать Фонарь вана духов и заставить его признать меня своим господином!
Хэ Сыму едва не рассмеялась над глупостью владыки цзигуев.
Фонарь вана духов и Книга духов неразрывно связаны. В Книге духов записаны уязвимые места всех эгуй, кроме самого вана духов, и владеть фонарём — значит держать в своих руках жизни всех злых духов.
Однако мало знать об уязвимом месте, нужно ещё иметь силы, чтобы до него добраться.
- Линсе Лусюэ (岭邪路雪, lǐngxié lùxuě) — сорт пионов, дословно «снег на тропе горного демона». ↩︎
- Сшить свадебное платье для другого (为他人做嫁衣, wèi tārén zuò jiàyī) — метафора, означающая напрасную трату усилий на дело, плоды которого достанутся кому-то другому. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
