В гостиной стоит чемодан. Цзюаньшэн вернулась. Но дверь в её комнату плотно закрыта. Я тихонько стучу:
— Цзюаньшэн, Цзюаньшэн.
Она нежно откликается изнутри:
— Я устала, мы поговорим завтра.
Я ворочаюсь в постели. Из гостиной то и дело доносятся звуки. Готовят еду, наливают пиво, включают водонагреватель, пускают горячую воду, ищут полотенце… только не слышно голосов. Но я знаю, что сегодня у Цзюаньшэн гость. Она впервые привела кого-то домой.
Среди ночи пошёл очень сильный дождь, весь город утонул в шуме ливня. Я плотно закуталась в одеяло и запила успокоительное чистой водой.
Под утро мне приснился сон, приснился тот падающий мужчина. Он, словно птица, раскинул руки и медленно, медленно падал с неба… а затем с грохотом рухнул прямо передо мной. Но его лицо принадлежало Цзюаньшэн.
Я в ужасе проснулась, сердце бешено колотилось. Посмотрела на будильник — три часа утра. Выйдя в гостиную, я увидела Цзюаньшэн. Она сидела на подоконнике и, глядя на тёмно-синее небо, молча курила. На ней было чёрное нижнее бельё, волосы рассыпаны по груди, на лице — слёзы, но в глазах — улыбка.
— Цзюаньшэн, он ушёл?
— Нет, ещё спит, — она улыбнулась, глядя на меня. — Вивиан, подойди, дай мне обнять тебя.
Её тон был очень спокойным. Мы обнялись.
Я сказала:
— Иди отдохни, Цзюаньшэн.
Но она приняла позу, располагающую к долгой беседе; в этот момент у неё было подходящее настроение для откровений. Она никогда прежде не раскрывала мне подробностей этой давней истории, но сейчас из уголков её глаз непрерывно текли счастливые слёзы. Голос её звучал тихо, будто она не решалась разрушить иллюзию.
— Когда мы познакомились, той зимой в Шанхае раньше срока выпал снег. Мы вышли из ресторана и собирались пойти в бар. Шёл сильный снег, мелкие снежинки кружились в тусклом свете уличных фонарей и одна за другой мягко разбивались на лице. Ледяной ветер пробирал до костей. Это была самая холодная ночь той зимы. Я сказала ему: «Снег пошёл». Мои пальцы вцепились в его чёрное пальто, он опустил голову и улыбнулся мне. На тот момент мы были знакомы всего три часа. За эти три часа я поняла, что пойду за ним. А в тот день я просто заехала его навестить.
Цзюаньшэн вздохнула, затем взяла бокал и отпила. Её слёзы тихо падали в бокал.
Я сказала:
— Судьба непредсказуема.
Ради него она и приехала в этот город из каменного леса.
Он говорил ей по телефону: «Я буду добр к тебе и никогда тебя не покину». Мужское обещание — только до этих пор оно и может дойти. Прощаясь, он всякий раз тихо произносил: «Спокойной ночи, Цзюаньшэн». В его низком голосе слышались бесконечные переливы. Она обнаружила, что её глаза на подушке полны слёз. Из-за такого мужчины. Мужчины без работы, но с шестилетним опытом сожительства. А до этого они оба вели одинаково беспорядочную жизнь, будучи людьми, привыкшими к отказам и бегству.
В этом городе она не знала никого, кроме него. Она была нужна ему. Потому что она была ему нужна, он привёл её в свою семью. В ту ночь она осталась у него. В его комнате. Она слышала, как он выключил свет в гостиной, а затем толкнул дверь и вошёл. Его волосы были мокрыми, он откинул одеяло и прилёг рядом с ней. А потом сказал:
— Дай мне обнять тебя.
Если и было счастье, то счастье — это лишь фрагменты мгновений, короткие отрывки. Темнота в комнате была подобна морю. В детстве она с родителями плавала на корабле к островам, ночное судно качалось на волнах, и она, лёжа на узкой полке, чувствовала, как вместе с приливом уносится к краю света. И в тот миг мира не существовало. Были только он и она. Они любили друг друга.
Она помнит. Нежность его рук, ласкающих её кожу. Его поцелуи — словно стаи птиц, проносящиеся в небе. Его неистовство и безудержность внутри её тела. Его простодушие во время сна. Она помнит. Тот миг, когда она проснулась утром, а он был рядом. Она смотрела широко открытыми глазами, как утренняя заря понемногу пробивается сквозь шторы. Её сердце щемило от счастья.
Она помнит.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
