Как же всё могло быть в порядке? Она не знала, как его утешить, корила себя за своё косноязычие, за то, что ничего не смыслит, и не догадывалась, что её присутствие здесь само по себе уже было для него утешением.
Для Сунь Юаньчжу это уже было редким проблеском света. И Шан Чжитао, и Сунь Юй были для него этим светом.
Сунь Юаньчжу боялся ночи. Ночи тянулись бесконечно; он лежал с открытыми глазами, перепробовав всё: и лекарства, и лечебные диеты, но ничего не помогало. Его мозг безостановочно работал: космос, кванты, архитектура, поэзия, цивилизация — все книги, которые он когда-либо читал, места, где бывал, и еда, которую пробовал, переплетались в его сознании в причудливые сочетания, словно стремясь разрушить его и выстроить новую систему. С трудом пережив ночь, он дожидался дня, и снова наступало время приёма пищи. Еда вызывала у него отвращение; поначалу он заставлял себя есть, но после трапезы его мучила рвота. Он утратил способность к созиданию. Раньше технологии были для него искусством, он хотел изменить мир, но теперь в его глазах они лишились жизненной силы.
Эти великие муки терзали его, съедая без остатка.
— Тао Тао.
— Сунь Юаньчжу. — Шан Чжитао в конце концов не выдержала и заплакала. Это был её друг, прошедший с ней через долгие годы, и сейчас этот друг нуждался в её помощи. Но она была так невежественна и не знала, как ему помочь. Ей оставалось только позволить ему рыдать перед ней.
Шан Чжитао было невыносимо горько. Они не видели, что неподалёку припаркована машина, и человек в ней курил одну сигарету за другой, ожидая, когда стоящие перед ним плачущие и вконец измученные мужчина и женщина придут в себя.
Луань Няню эта сцена казалась немного нелепой. Он прилетел дневным рейсом, чтобы увидеть её, взял в аэропорту машину в прокат и ехал полтора часа, прежде чем добрался до её дома. И вот он видит, как её сосед по квартире рыдает у неё на плече. Конечно, он знал, что Шан Чжитао не способна на измену, но видел, что её душевное спокойствие пошатнулось. Ответ на вопрос, почему она так рвалась на Северо-Запад, вдруг стал предельно ясен. Ожидание было долгим и скучным; Луань Нянь не понимал, откуда у людей в этом мире берётся столько эмоций.
Раньше он думал, что Шан Чжитао не любит плакать, считал её очень сильной; он даже не мог припомнить случая, когда бы она плакала при нём. Он впервые видел Шан Чжитао такой убитой горем, но плакала она не перед ним.
Прошло много времени, и когда ветер северо-западной ночи, казалось, утих, они наконец успокоились. Луань Нянь увидел, как исхудавший Сунь Юаньчжу отстранился от Шан Чжитао; они постояли друг против друга какое-то время, и он ушёл.
Та ночь изменила многих.
Луань Нянь сказал Шан Чжитао: «Давай начнём приключение», и они действительно пустились в авантюру. Когда он гнал в сторону аэропорта, на скоростном шоссе под тусклым светом фонарей его машина была единственной, летящей вперёд.
Вернувшись домой, Шан Чжитао позвонила Сунь Юй. В трубку она произнесла:
— У Сунь Юаньчжу умерла мать, он очень расстроен.
Сунь Юй долго молчала, а потом ответила:
— Завтра я буду на месте.
— Я дам тебе адрес.
— Не нужно, — сказала ей Сунь Юй. — Я бывала там много раз. Вся моя жизнь — лишь ради него; невзирая на ветер и дождь, через тысячи вёрст, снова и снова.
Ни Сунь Юаньчжу, ни Сунь Юй никогда не говорили об этом Шан Чжитао. Между ними была странная дистанция: Сунь Юй никак не могла стать к нему ближе, но при этом они были самыми родными друг другу людьми. И даже при такой близости всякий раз, когда Сунь Юй приезжала, Сунь Юаньчжу бронировал для неё отель. Они никогда не стали бы парой. Лишь однажды Сунь Юй, ухватив его за рукав, попросила его остаться и просто поговорить с ней.
Той ночью они в одежде лежали на кровати, Сунь Юй держала его за руку и рассказывала о своём детстве, о неудачной любви, о своих инвесторах. Сунь Юаньчжу слушал её, а когда она заплакала, он вытирал её слёзы.
Она спросила его:
— Может ли у нас быть светлое будущее? Дождусь ли я того будущего, в котором я люблю тебя, ты любишь меня, и мы вместе проходим через долгие годы?
Сунь Юаньчжу ответил ей:
— Прости.
У них никогда не будет будущего.
— Тогда скорее приезжай, — плача, сказала Шан Чжитао Сунь Юй. Неизвестно почему, в этот день ей было особенно тяжело: не только из-за Сунь Юаньчжу, но и из-за чего-то неведомого, скрытого глубоко в душе, что вдруг вырвалось наружу, не давая покоя.
— Хорошо.
На самом деле тогда они ещё не знали, куда забросит их судьба, на восток или на запад — она никогда не предупреждает заранее.
Когда на следующий день Сунь Юй приехала, Шан Чжитао спросила её:
— Сколько раз ты здесь бывала?
— Это двадцатый.
Женщина ради любимого человека преодолевала огромные расстояния, не прося ничего взамен, лишь для того, чтобы вместе поужинать, немного поговорить и улететь утренним рейсом на следующий день. Дела этой женщины пошли в гору: в их компанию вливались огромные средства, количество пользователей росло, а ежегодные дивиденды становились всё больше. Прошло всего несколько лет, а судьба уже вознесла человека на вершину.
И вот эта женщина, стоящая на пороге триумфа, раз за разом приезжала в этот захолустный уезд, чтобы увидеть своего возлюбленного.
Шан Чжитао внезапно стала лучше понимать Сунь Юй.
Сунь Юй не искала никакой выгоды от Сунь Юаньчжу, она просто искренне любила его. Любила за ту безграничную доброту, которую он проявлял к ней на протяжении долгих лет. Сунь Юй полюбила ангела.
— Иди к нему, — подтолкнула её Шан Чжитао.
— А ты не пойдёшь?
— Не пойду. Думаю, вам стоит побыть вдвоём. Завтра я закончу дела на объекте и найду вас.
Сунь Юй звонко рассмеялась — её смех остался прежним, открытым смехом девушки из Гуйчжоу:
— Шан Чжитао, ну ты и глупышка. Я пошла, а завтра пойдём есть запечённую баранью ногу.
Шан Чжитао проводила Сунь Юй взглядом, чувствуя пустоту в душе. Она позвонила Луань Няню, но его телефон был выключен. Тогда она написала ему: «Ты в командировке?»
Спустя два с лишним часа Луань Нянь ответил:
— Да. Вернулся.
— Где ты был?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
