Луми по-прежнему присылала Шан Чжитао всякие новости о Луань Няне. Ей казалось, что её упрямец влюбился, потому что у него, судя по всему, было хорошее настроение; а потом ей казалось, что он снова расстался, потому что этот упрямец весь день ходил с каменным лицом. Шан Чжитао не было рядом с ним, но она примерно понимала, чем вызваны его радости и печали. В те два раза, когда Луми говорила, что он не в духе, Шан Чжитао как раз ссорилась с ним. Как-то раз она попыталась спросить его об этом, на что Луань Нянь ответил:
— Что? Твоя наставница Луми шпионит за мной для тебя?
Шан Чжитао тут же притихла, боясь подставить Луми.
Хотя она не ходила в офис, новости о Луань Няне и Сун Ин непрерывным потоком доходили до её ушей. Самое из ряда вон выходящее, что она слышала, — это то, что родители Луань Няня вернулись в страну и поужинали с родителями Сун Ин.
Шан Чжитао подумала, что это просто нелепо. Но так считала только она, остальные коллеги думали иначе. Когда Сун Ин пришла в следующий раз, сотрудники проектной группы внезапно стали относиться к ней с большим почтением.
Шан Чжитао с глазу на глаз спросила Шэлли:
— Почему мне кажется, что ты её боишься?
Шэлли на мгновение задумалась:
— Возможно, потому что она представляет Лу Кэ.
Шан Чжитао хотела было сказать Шэлли, что умный человек слухам не верит, но понимала: они далеко от Пекина, совсем не знают тамошней ситуации и не разбираются в характере Луань Няня, так что их трепет вполне естественен.
Шан Чжитао по-настоящему осознала, что Сун Ин настроена серьёзно, в тот день, когда везла её обратно после сбора материалов. В машине Сун Ин вдруг обратилась к ней:
— Флора-цзецзе.
Тон был точь-в-точь такой же, как когда Шан Чжитао обращалась к Грейс: Грейс-цзецзе — доверительный и естественный. Одно это слово «цзецзе» сразу же обозначало их разницу в возрасте. Предельно ясно.
Шан Чжитао мельком взглянула на двадцатидвухлетнюю Сун Ин, и чувства в её душе было не передать словами. Она тихо спросила:
— Что такое, Илья?
Лицо Сун Ин слегка покраснело, казалось, ей трудно решиться на разговор. Шан Чжитао молча ждала. Прошло немало времени, их машина уже перевалила через горный хребет, прежде чем Сун Ин продолжила:
— Вы уже очень давно работаете с Лу Кэ. Я хотела спросить вас, есть ли у Лу Кэ девушка?
Шан Чжитао не знала, что ей ответить, и могла лишь молча вести машину через следующий хребет:
— У Лу Кэ, наверное, нет недостатка в девушках? Или, вернее, у такого человека, как он, не бывает недостатка в женщинах. Почему ты спрашиваешь?
Сун Ин покраснела ещё сильнее:
— Потому что я поняла, что он мне нравится.
Шан Чжитао почувствовала себя загнанной в ловушку морали: она не могла ничего не ответить после того, как девушка доверила ей свои чувства к Луань Няню. Но в то же время она не знала, что сказать и что вообще можно говорить. Она произнесла фразу, которой сама от себя не ожидала:
— Ты ещё молода, если кто-то нравится — попробуй сделать шаг навстречу.
— Правда? — Сун Ин была явно в восторге.
— Правда.
— Тогда я буду его добиваться! Вы знаете, что нравится Лу Кэ?
— Прости, Илья, я не очень хорошо его знаю.
— Ничего страшного, я сама всё узнаю, — Сун Ин выглядела очень счастливой, она поудобнее устроилась в кресле и посмотрела в окно. Спустя ещё некоторое время она добавила: — Я знаю, что компания не разрешает сотрудникам заводить романы. Если я его добьюсь, то обязательно по секрету расскажу вам. Вы мне очень понравились с самого первого дня работы, Флора-цзецзе. Вы кажетесь такой нежной, жизнерадостной, и ещё… у вас такая прекрасная кожа.
Шан Чжитао улыбнулась и ответила ей:
— Спасибо. Но только, пожалуйста, не рассказывай мне, как у вас продвигаются дела с Лу Кэ. Боюсь, у меня слишком длинный язык, и я не смогу сохранить твой секрет.
Сун Ин весело рассмеялась.
Вечером, когда Луань Нянь позвонил ей, она несколько раз порывалась упомянуть о Сун Ин, но в итоге так и не решилась. Ей казалось, что это будет немного подло: девушка доверила ей свои чувства, а она тут же побежит допрашивать объект её симпатии. Это выглядело бы крайне странно, ведь ничего ещё не произошло.
Луань Нянь наконец заметил её рассеянность и спросил:
— Что-то случилось?
— Нет.
— Но ты как будто хочешь что-то сказать, но молчишь.
— Я просто забыла, что хотела у тебя спросить, но сейчас вспомнила. Я хотела спросить: я собираюсь поехать куда-нибудь отдохнуть на праздники в октябре, как насчёт Юго-Восточной Азии? В другие места с визой уже не успеть.
— Вполне неплохо. Опять со своими друзьями? — спросил Луань Нянь.
— Да.
Шан Чжитао думала, что так даже лучше — привычный ритм жизни каждого из них не нарушался. Казалось, они оба намеренно старались сохранять независимость и личное пространство.
В конце сентября по требованию компании она вернулась в Пекин в оплачиваемую командировку.
Уезжала она летом, а вернулась уже осенью. На дороге от аэропорта до дома Луань Няня начали появляться первые опавшие листья, и Шан Чжитао задумчиво разглядывала их.
Охранник жилого комплекса Луань Няня подвёз её на электрокаре прямо к дверям. Она ввела код на замке и вошла в дом. Лу Кэ обезумел от радости, подпрыгнув перед ней раз десять. Она то и дело гладила его по голове, успокаивая, а потом обняла:
— Ну всё, всё, я знаю, что ты скучал. Я тоже по тебе очень скучала. Я люблю тебя больше всех.
Луань Нянь, стоявший в стороне, кашлянул. Увидев его суровый взгляд, Шан Чжитао тут же поправилась:
— Тебя я люблю на втором месте. А на первом — Лу Кэ.
Собака всё равно ничего не поняла, но Лу Кэ остался доволен.
В гостиной стояли его большой и маленький чемоданы, уже собранные.
— Во сколько завтра рейс? — спросила она.
— В два часа дня.
— Значит, в десять утра тебе уже нужно выезжать.
— Примерно так.
Во время ужина Луань Нянь упомянул, что в пяти километрах от комплекса, в жилом квартале, открылась закусочная, где готовят невероятно вкусные мусульманские баоцзы.
— Насколько вкусные?
— Я могу съесть пять штук, — Луань Нянь ел не так уж много, и если баоцзы заставляли его съесть пять штук, они определённо были очень хороши.
Они спокойно провели ночь, а на следующее утро, когда Шан Чжитао уходила, Луань Нянь почувствовал лёгкую грусть, сам не зная почему. Он стоял у дверей и смотрел, как Шан Чжитао уводит Лу Кэ, и в сердце что-то кольнуло.
Она только погрузила вещи в машину и выехала из комплекса, как ей позвонил Луань Нянь.
— Те баоцзы, о которых ты говорил, — это та лавка с чёрного хода, на первом этаже, с зелёной вывеской?
— Я увидела её. Хочешь, я куплю и привезу тебе на завтрак? А то за границей ты таких не поешь.
На душе у Луань Няня потеплело, словно тонкий ручеёк тепла влился в сердце:
— Хорошо. Я подожду тебя у ворот комплекса.
— Успеем? Ты не опоздаешь на самолёт?
— Успеем, — ответил Луань Нянь, хотя на самом деле это было не факт, но ему очень хотелось этих баоцзы.
Шан Чжитао вышла из машины с Лу Кэ и вещами. Луань Нянь взял поводок Лу Кэ и её багаж, поставив его у машины. Он не спеша съел все пять баоцзы.
Шан Чжитао бумажной салфеткой вытерла ему уголки губ и протянула бутылку воды. Доев баоцзы, Луань Нянь внезапно спросил:
— Шан Чжитао, не хочешь отправиться в путешествие вместе?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
