Глава 103. Аромат юности
Последняя тысяча километров, две тысячи ли пути. Река Голмуд-Хэ, река Куньлунь-Хэ, река Тотохэ, Накчу; высокие горы, луга, заснеженные равнины, стада яков, отар овец, табуны лошадей, дикие волки, бродячие псы, небесные погребения. Небо соединялось с землёй, облака служили занавесом — этот мир был словно картина, написанная размашистыми мазками туши. В списке желаний, которые Шан Чжитао хотела исполнить до тридцати лет, одним из пунктов значилась поездка в Тибет.
И она исполнила его вместе с Луань Нянем.
Отныне Тибет перестал быть лишь словами и картинками в книгах, он стал реальностью, которую она увидела и прочувствовала.
Высота медленно увеличивалась, и Шан Чжитао всё ещё чувствовала себя неважно, но это было терпимо. Луань Нянь всё время заботился о ней и почти не выходил из себя, однако язык у него по-прежнему был острым на словцо. Например, когда Шан Чжитао спросила:
— Мы можем взять немного масляного чая с собой?
Луань Нянь ответил:
— Ты что, не умеешь пользоваться покупками в интернете?
И подобных примеров было не счесть.
Постоянно препираясь и споря, они, наконец, добрались до Лхасы.
Названия мест, которые они прежде видели лишь в книгах или сети, наконец развернулись перед их глазами: улица Бако и дворец Потала, чай с молоком и мясо яка, паломники с загорелыми до красноты лицами, а ещё тибетские девочки, чьи глаза были чисты и ясны, как у маленьких зверьков, и юноши, которые при улыбке обнажали белоснежные зубы. Люди здесь говорили о своей вере с невыразимым благоговением; когда дух обретает покой, сердце наполняется богатством.
Они остановились в гостевом доме на улице Бако. Прямо под ними находился книжный магазин, а по соседству — фолк-бар. Местные тибетские псы выглядели невероятно величественно. Лу Кэ положил передние лапы на низкий подоконник, желая выйти и поиграть со своими сородичами.
— Ты что, дурак? — Луань Нянь, наконец, не выдержал и отчитал его. — Ты, чёрт возьми, даже драться не умеешь, а ещё лезешь к тибетским псам. Загрызут в один миг.
Лу Кэ, склонив голову, долго переваривал услышанное, а затем пару раз тявкнул: «Ты врёшь! Это всё мои друзья!» — он был точь-в-точь как непутёвый сын, спорящий с отцом.
Они нашли чайную, чтобы выпить чаю с молоком. Устроившись на плоской крыше, они видели перед собой добрую половину Лхасы. На Шан Чжитао была шляпа с широкими полями, на Луань Няне — кепка, но даже при этом они чувствовали сильное ультрафиолетовое излучение.
Кожа Шан Чжитао немного обгорела на солнце. Ей казалось, что она стала некрасивой, но Луань Нянь заметил:
— Твоим преимуществом и так никогда не была красота, верно?
— Тогда в чём же моё преимущество? — не согласилась Шан Чжитао.
— В постели хороша? — Луань Нянь смерил её взглядом. В Тибете всё было прекрасно: и пейзажи, и люди, вот только ночи были не очень. Лежать в обнимку с такой красавицей и ничего не иметь возможности сделать — он боялся, что ей станет плохо от нагрузки.
Лицо Шан Чжитао мгновенно залилось румянцем. Взгляд Луань Няня, скользивший по её телу, казалось, обжигал кожу даже сквозь одежду.
— Луань Нянь.
— ?
— Ты не мог бы не смотреть на меня, посмотри вон туда, — Шан Чжитао указала пальцем вниз, где кто-то фотографировался в тибетских костюмах. — Красиво?
Луань Нянь лишь скривил губы.
Шан Чжитао тоже хотела сфотографироваться и хотела, чтобы Луань Нянь сделал это вместе с ней. Долго подпирая подбородок руками и глядя вниз, она томно спросила:
— Луань Нянь, в который раз ты в Лхасе?
— В третий.
— Ты был в Лхасе трижды и ни разу не делал таких фотографий? Тогда зачем ты вообще сюда приезжал?
— … — Луань Нянь опешил от её вопроса. Он никогда не думал, что однажды зайдёт в тупик из-за такого бессмысленного вопроса.
— Если я приехал в Лхасу, то обязательно должен делать подобные снимки? — переспросил он.
— Ну да, а как иначе?
Луань Нянь махнул рукой:
— Как хочешь, я не буду.
— Значит, ты даже не пойдёшь со мной?
— Пойти могу.
— Тогда идём прямо сейчас!
Шан Чжитао потащила Луань Няня на улицу и нашла фотоателье. Она вошла внутрь выбирать наряды, а Луань Нянь с Лу Кэ остались ждать её снаружи.
Выбирая костюмы, Шан Чжитао спросила владельца:
— У вас есть модели? Мужчина-модель, который мог бы сняться вместе со мной.
— Есть, просто доплатите, и всё. У нас все тибетские парни — красавцы.
— Я хочу самого красивого!
— И чтобы с моей собакой! Снимем парные фото!
Шан Чжитао повысила голос, поглядывая на выход. Как и ожидалось, Луань Нянь зашёл внутрь. Он бросил на неё сердитый взгляд и двумя пальцами брезгливо приподнял несколько вещей. Владелица посмотрела на Шан Чжитао, а та подмигнула ей в ответ.
— Что ты выбрала? — спросил Луань Нянь.
Шан Чжитао показала ему одежду, висевшую у неё на руке:
— Вот это, это и это.
Луань Нянь бегло глянул и вытащил несколько комплектов.
— Лу Кэ тоже будет сниматься? Ты же говорил, что это безвкусица? Говорил, что никогда не делаешь такие туристические фото? — Шан Чжитао не упускала случая подразнить его.
Луань Нянь ледяным взглядом сверкнул в её сторону и, прихватив одежду, отправился в примерочную. Шан Чжитао последовала за ним и, стоя у двери, произнесла:
— Ты можешь себя не заставлять! Хозяйка сказала, что у них очень красивые модели, у меня и с ними выйдут отличные кадры!
— К тому же, я думаю, мы вдвоём в кадре можем и не подойти друг другу!
— По-моему, мне лучше сняться с моделью.
Пока Шан Чжитао стояла у двери, пытаясь его раззадорить, дверь примерочной открылась, и оттуда вышел Луань Нянь в тибетском одеянии. В сердце Шан Чжитао что-то громко ёкнуло, а затем внутри будто что-то взорвалось. Небеса и правда были несправедливы, наградив его внешностью, которой шло абсолютно всё.
Хозяйка подошла и подняла большой палец вверх:
— Никогда не видела такого статного тибетского юноши.
Луань Нянь не обратил внимания на похвалу и свысока взглянул на Шан Чжитао:
— Макияж делать не будешь?
Буду!
Шан Чжитао нанесли грим тибетской гунян: яркие румяна на щеках, две толстые косы, на голове — массивные тибетские украшения, а на руках — браслеты из тибетского серебра. Улыбнувшись, она спросила Луань Няня:
— Ну как? — Ряд белоснежных зубов на контрасте делал её лицо ещё светлее; она действительно стала похожа на тибетскую гунян. Несколько простовато.
Луань Нянь приподнял бровь и взвесил в руке её косу — тяжёлая. Затем отпустил.
Пока Шан Чжитао позировала для одиночных снимков, Луань Нянь стоял в стороне и наблюдал. Он не совсем понимал, почему женщины так одержимы фотографированием. Шан Чжитао послушно выполняла все указания фотографа: то сложила руки в приветствии, то встала на колени в молитвенном жесте — выглядело это невероятно забавно.
Стоя в стороне, он сказал Лу Кэ:
— Видишь? Твоя мать сошла с ума.
Он возомнил себя отцом Лу Кэ и называл Шан Чжитао матерью Лу Кэ, совершенно не осознавая, насколько интимно это звучит.
Когда визажист попыталась нанести пудру на его лицо, он нахмурился, явно недовольный, но Шан Чжитао успела воскликнуть прежде, чем он начал протестовать:
— Вау! С этой пудрой ты стал выглядеть ещё мужественнее!
Во время совместной съёмки ему даже не нужны были подсказки фотографа — любая его поза смотрелась в кадре идеально. Работа у фотографа сегодня шла на лад, и настроение у него было отличным. Он командовал:
— Муж, придвиньтесь к жене поближе.
— Жена, улыбнись.
— Муж и жена, помолитесь вместе…
— Пусть собачка сядет, и все вместе улыбнитесь.
То и дело звучало «муж» и «жена» — непонятно, как у него выработалась эта профессиональная привычка. Шан Чжитао чувствовала себя неловко и, когда фотограф попросил мужа взять жену на руки, наконец взмахнула рукой, пытаясь всё прояснить:
— Мы не муж и жена… — она боялась, что если Луань Нянь откажет слишком резко, всем будет неловко.
— Мы не…
Звук «не» ещё не успел сорваться с её губ, как она уже оказалась в воздухе. Она с удивлением посмотрела на Луань Няня. В его глазах, встретивших её полные испуга глаза, не было и тени нетерпения, лишь лёгкая улыбка. Фотограф, будучи мастером ловить моменты, сделал несколько быстрых кадров и напомнил Шан Чжитао:
— Не будьте такой скованной, будьте помягче.
Шан Чжитао чувствовала себя неловко, не понимая, что значит «помягче», а Луань Нянь тихо поддразнил её:
— Разве обычно ты не такая мягкая?
Договорив, он чмокнул её в уголок губ и осторожно опустил её на землю.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
