Отстаивать себя — самая трудная часть обладания независимым характером.
Она вернулась домой вечером, зажгла свет и увидела Луань Няня, сидящего на диване. В тот день она уехала из Пекина, не попрощавшись, и Луань Нянь не спросил о причине. Он был так умён, что причина была ему предельно ясна.
— Подойди.
Шан Чжитао отложила рюкзак, сменила обувь, подошла к нему и села рядом. В её позе чувствовалась некоторая отстранённость.
— Значит, ты уехала не попрощавшись из-за того, что я тебе не сказал? — спросил её Луань Нянь.
Шан Чжитао промолчала.
— Говори.
— Что говорить? — спросила она его. — Разве ты сказал то, что должен был сказать в нужное время? Если нет, то почему ты требуешь, чтобы я безоговорочно откликалась на каждое твоё слово?
— Разве моё признание изменило бы результат?
— А это ты способствовал такому результату?
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего я не имею в виду.
Шан Чжитао раньше лучше всех понимала эмоции Луань Няня, понимала и сегодня. Она знала, что Луань Нянь недоволен, что он сильно разгневан. Но она не хотела поддаваться его влиянию, поэтому встала с дивана и пересела на стул напротив. Прошло много времени, прежде чем она полностью переварила свои чувства и медленно заговорила:
— Я не против того, чтобы соперничать с Илья, это рабочая среда — кто может, тот и занимает место. Я также не считаю себя хуже неё. Таковы предварительные условия нашего сегодняшнего разговора, ты согласен?
Луань Нянь промолчал, и Шан Чжитао продолжила:
— Тогда я буду считать, что ты согласен. Исходя из этого условия, я хочу, чтобы мой парень, зная о результате, лично сообщил мне об этом, чтобы я была психологически готова. Разве это чрезмерная просьба?
— Не чрезмерная, но бессмысленная.
— Я не ищу смысла. Мне просто нужно, чтобы мой парень был на моей стороне, не нарушая своих принципов.
«Я ищу психологического признания от моего парня», — подумала Шан Чжитао. Ей вдруг показалось, что встречаться с Луань Нянем слишком утомительно: он ничего не понимает, и ей расхотелось быть с таким человеком.
— И что? — спросил её Луань Нянь.
Эта фраза «и что?» внезапно лишила Шан Чжитао слов. Она чувствовала невыразимую обиду, потому что на том банкете её поставили в такое положение. Ей не пришлось бы выглядеть так жалко, если бы Луань Нянь предупредил её заранее. Но он этого не сделал.
Шан Чжитао чувствовала, что они с Луань Нянем никогда не придут к согласию, по крайней мере, в вопросах работы. У него были свои критерии оценки, и всё хорошее и плохое существовало в его собственной системе координат. Шан Чжитао не могла её преодолеть.
— Тебе не нужно беспокоиться о том, кто именно твой конкурент, просто хорошо делай своё дело. Разве это так сложно? — спросил он её.
Шан Чжитао поджала губы и молчала, они застыли в этом непонятном противостоянии. Прошло много времени, на улице поднялся ветер, в окне что-то звякнуло. Шан Чжитао наконец заговорила:
— Ты во всём прав, неважно, от кого бы я это узнала, результат был бы тем же. Моя ошибка в том, что я считала тебя не таким, как все. Теперь я знаю.
Ей никогда не дождаться, чтобы Луань Нянь склонил голову или сказал мягкое слово, и она никогда не станет в его глазах тем талантом, ради которого он был бы готов нарушить правила.
— Советую тебе успокоиться, — сказал Луань Нянь. — Это не такое уж большое событие.
— Для тебя — нет.
— А для тебя — да? Ты так злишься только потому, что считаешь, будто я не выделил тебя по-особенному? Что ж, тогда я скажу тебе сейчас: я всегда чётко разделяю работу и личную жизнь, и тебе советую делать так же, иначе ты не сможешь найти себе места.
— Хорошо. Я поняла. Теперь я их разделила.
— И что же это сейчас: работа или жизнь?
— Работа. — Шан Чжитао добавила: — Сегодня, завтра, послезавтра и впредь — это работа. — Она подошла к двери и открыла её. — Мне не нужно, чтобы большой босс давал мне поблажки.
Луань Нянь шагнул было к выходу, но, переступив порог, вернулся:
— Признаёшь ты это или нет, но у тебя возникло чувство угрозы из-за участия Илья в конкурсе. Прошло столько лет, а ты всё ещё не можешь достойно принимать конкуренцию. Главная причина — в твоей неуверенности в себе.
— Повторю ещё раз: мне просто не понравилось, что об этой новости мне сообщили на банкете.
— А если бы ты не была моей девушкой? Кого бы ты тогда винила? Совет директоров? То, что Илья пришла с заказами на двести пятьдесят миллионов? Или то, что твой новый босс выбрал неудачный момент для слов? Почему я должен расплачиваться за твою неуверенность?
В горле у Шан Чжитао встал ком. Она не стала ничего говорить, потому что, если бы открыла рот, то расплакалась бы. Она лишь слегка подняла руку, жестом прося его уйти.
Луань Нянь ушёл не оборачиваясь.
Принимая душ, Шан Чжитао выплакалась. Она была очень, очень сердита на Луань Няня, сильнее, чем когда-либо. Выходя из ванной, она услышала звук открывающейся двери и увидела, как вошёл Луань Нянь, бросил вещи в сторону и начал раздеваться.
Шан Чжитао не хотела с ним разговаривать, развернулась, чтобы уйти в спальню, но Луань Нянь внезапно схватил её и прижал к стене. Полотенце Шан Чжитао упало на пол, и между ними началась безмолвная схватка. У них ничего не было несколько месяцев, Шан Чжитао была крайне чувствительна и сдалась в самом начале.
Луань Нянь обнял её, ставшую мягкой, как глина, и с силой прикусил её губу:
— Не веришь мне, да?
Шан Чжитао молчала, и Луань Нянь вошёл в неё глубже:
— Говори!
— Не верю.
— Веришь только Сунь Юаньчжу, да? — Луань Нянь с силой толкнул её. — М-м?
— Да!
Больше никто не произнёс ни слова. Луань Нянь становился всё яростнее, Шан Чжитао стиснула зубы, не издавая ни звука. Ей явно было приятно, но всё выглядело так, будто он её принуждает.
Луань Нянь вдруг почувствовал, что всё это стало бессмысленным.
Он остановился и посмотрел Шан Чжитао в глаза:
— С тобой довольно скучно, ты в курсе?
Когда он злился, то очень хотел ранить, и от этой привычки он никогда не мог избавиться. Он встал, оделся и на этот раз ушёл по-настоящему.
Шан Чжитао не искала его первой, и Луань Нянь тоже не искал её.
Сунь Юй часто звонила ей и говорила:
— Сунь Юаньчжу сегодня съел чуть больше.
— Помимо лекарств, он также проходит психологическую коррекцию и другие методы лечения. Ему явно становится лучше, сегодня он несколько раз улыбался. — Сунь Юй никогда не могла прямо сказать, что это были за другие методы лечения, она считала это слишком жестоким.
— В их компании был юбилей, он ходил туда. Даже выступал с номером вместе с коллегами, я пришлю тебе запись, можешь посмотреть.
— Когда ты вернёшься? Сунь Юаньчжу звал вместе сходить на ночной сеанс.
Шан Чжитао чувствовала, что, хотя дни тянулись однообразно, то, что Сунь Юаньчжу пошёл на поправку, уже было очень и очень хорошо.
Когда она вернулась в Пекин к исполнению обязанностей, то пошла к Луань Няню домой навестить Лу Кэ. Она долго играла с ним:
— Подожди, скоро я вернусь и заберу тебя домой. Пусть наш собственный дом и маленький, но всё же это дом, верно?
Луань Нянь, стоя в стороне и нахмурившись, молчал. Шан Чжитао подняла голову и сказала Луань Няню:
— Кажется, Лу Кэ не хочет идти со мной домой.
— Ты думаешь, Лу Кэ такой же бессовестный, как и ты? — бросил Луань Нянь и пошёл готовить ужин. Шан Чжитао встала рядом и смотрела, как он жарит стейки. Она сказала ему:
— Мне прожарку «медиум».
— Твоей порции нет.
— Тогда я съем твою.
Луань Нянь оглянулся на неё, и в его сердце внезапно возникла трудноуловимая обида. Луань Нянь действительно никогда не позволял себе обижаться, и это чувство было для него в новинку.
У каждого было по порции стейка с пастой, а ещё смузи из авокадо, приготовленный Луань Нянем — всё было очень вкусно. Шан Чжитао очень любила стейк с пастой в его исполнении, настолько, что не могла привыкнуть к ним ни в одном другом ресторане. А ещё его молоко с османтусом — никто не мог заварить его с таким вкусом.
— Смогу я завтра утром выпить твоего молока с османтусом? — спросила его Шан Чжитао.
— Угу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
