У школьных друзей очень тёплые отношения, многие из них учились в Бинчэне, а кто-то вернулся сюда после университета. Тех, кто до сих пор скитается на чужбине, кажется, осталось совсем немного. Бинчэн не такой уж большой город, все рано заканчивают работу: один звонок или клич в общем чате — и все, кто может, приходят, как бы далеко ни находились.
В Бинчэне много снега: он идёт каждые два-три дня, а иногда один снегопад затягивается на несколько суток. Они договорились встретиться в шашлычной в старом районе, потому что это было близко к дому Шан Чжитао.
Хэ Юнь была лучшей школьной подругой Шан Чжитао. После университета она окончила полицейскую академию и теперь работала рядовым инспектором по регистрации населения в городском управлении Бинчэна. В этот раз она пришла с приличным животом, чем немало удивила Шан Чжитао:
— Когда я присылала тебе жареную утку несколько дней назад, ты и словом не обмолвилась, что беременна.
Хэ Юнь указала на живот:
— Это твой племянник захотел поесть.
— Уже знаете пол?
— Врач сказал готовить голубые носки.
Школьные товарищи, оставшиеся в Бинчэне, поженились один за другим, но жили относительно свободно, наслаждаясь тихим обыденным счастьем. Шан Чжитао, которая теперь стала крепче к алкоголю, сидела у окна шашлычной, выпивала и болтала со всеми. Обсуждали последние новости, и тут Хэ Юнь, хлопнув Шан Чжитао по плечу, сказала:
— Среди наших одноклассников из завидных холостяков остался только Син И из соседнего класса, насколько я знаю.
— Тот самый первый красавец школы? — спросил другой одноклассник.
— Да-да. Работает в правительстве. Как-то раз он приходил к нам в управление по делам, там и виделись.
Слушая их болтовню, Шан Чжитао обернулась и увидела огни старого города сквозь падающий снег. Пар из ртов прохожих на улице поднимался причудливыми зигзагами, а продавцы мороженого расставляли на земле сотни коробок со своим товаром. Внезапно она почувствовала: ей пора возвращаться.
Пока живы родители, не уезжай далеко.
Она может вернуться сюда, использовать свои накопленные за эти годы несколько сотен тысяч как первоначальный взнос за квартиру площадью около ста двадцати квадратных метров и начать новую, уютную и тёплую жизнь.
Решение было принято в мгновение ока.
В тот день они много выпили, так что к концу вечера почти все были навеселе, кроме беременной Хэ Юнь. Шан Чжитао казалось, что она давно не была так счастлива. Прислонившись к плечу Хэ Юнь, она прошептала:
— Мне кажется, мы вернулись в наши семнадцать лет.
— В семнадцать лет ты ещё ни черта не соображала! — рассмеялась Хэ Юнь, шутливо щелкнув её по лбу.
И то верно, в семнадцать лет Шан Чжитао была немного наивной. Когда у кого-то случалось что-то хорошее — первое место на экзамене или награда — она искренне аплодировала за других. Одноклассники даже шептались у неё за спиной: «У Шан Чжитао что, совсем царя в голове нет? Почему она никому не завидует?»
Бывали случаи, когда мальчишки передавали ей любовные письма, чем до смерти её пугали. Она тогда спрашивала Хэ Юнь: «Он ведь не хочет мне навредить?»
Историй было много. Вспоминая их за столом, все смеялись до упаду.
Около одиннадцати вечера позвонила Трейси. Она сказала Шан Чжитао:
— Хотела сегодня поговорить с тобой лично, но Джош сказал, что ты взяла отпуск, потому что кто-то из домашних заболел. Всё в порядке?
— Просто мой отец неудачно спустился по лестнице, перелом левой стопы. Сейчас восстанавливается. Спасибо за заботу, Трейси.
— Я звоню тебе по двум вопросам. Во-первых, в этом году для планирования и организации ежегодного корпоратива компании нужен сотрудник из отдела планирования. Я обсуждала это с Джошем, и он рекомендовал тебя. А во-вторых… я хотела сказать это лично, но не могу больше ждать, — у Трейси явно было отличное настроение.
Шан Чжитао прикинула время: полмесяца на организацию корпоратива вполне достаточно, и согласилась:
— Хорошо, а что за второй вопрос?
— В этом году компания учредила новую награду — «За особый вклад». Премия эквивалентна вознаграждению нанятых экспертов, с той лишь разницей, что у экспертов акции вступают в силу в течение трёх лет, а премия за особый вклад вступает в силу немедленно, — Трейси сделала паузу и продолжила: — Эта награда полагается сотрудникам не экспертного уровня, проработавшим в компании более пяти лет, имеющим оценку эффективности А+ за последние три периода, участвовавшим более чем в трёх проектах уровня компании и руководившим проектом уровня S+. В этом году под эти критерии подходите только ты и Франк. Так что, Флора, поздравляю.
В тот день в Бинчэне шёл сильный снег, и Шан Чжитао молча слушала слова Трейси. Она и не заметила, как по её щекам потекли слёзы. Было так холодно, что они мгновенно замерзали на лице.
— Трейси, — голос Шан Чжитао немного охрип, — спасибо тебе.
— Ты сама это заслужила, Флора. Тебе не нужно меня благодарить. Если и хочешь поблагодарить что-то, то поблагодари свою стойкость на протяжении последних шести лет.
— Но, Трейси, я хочу кое-что тебе сказать. Ты можешь сохранить это в тайне?
— Могу. Ты вполне можешь мне доверять.
— Я хочу уволиться. Я серьёзно. Если компания вручит мне эту награду, она понесёт убытки. А тебе придётся справляться с давлением из-за ухода ключевого сотрудника, — Шан Чжитао не хотела доставлять Трейси неприятностей. Все эти годы Трейси всегда относилась к ней с добротой, и Шан Чжитао глубоко её уважала.
— Почему бы тебе сначала не получить акции, а потом уже думать? Ты же знаешь, акции «Линмэй» очень дорогие.
— Я уже решила уйти.
— Тогда просто прими награду. Об остальном не беспокойся.
Трейси была крайне волевым и рациональным руководителем отдела кадров. Когда кто-то неоднократно пытался влезть на её территорию и изменить её правила, в ней просыпалось желание побороться. Проработав столько лет в корпоративной среде, никто не остаётся святым. Борьба с обстоятельствами приносит радость, а борьба с людьми — и того больше.
— Я…
— Принимай. Об остальном не думай, — подумала Трейси: «Да к чёрту всё, деньги-то не мои». Она уже была готова к ответному удару.
— Трейси, спасибо, — нос Шан Чжитао онемел от холода, она прикрыла его рукой. Слёзы смешались с каплями с носа, она выглядела совершенно беспомощно.
— Я сохраню это в тайне от всех.
— Хорошо, спасибо тебе.
Шан Чжитао повесила трубку, словно во сне. Она не стала спрашивать Трейси, почему в этом году в компании внезапно появилась эта награда. Она лишь чувствовала, что премия пришлась как нельзя кстати. Казалось, это был прощальный салют в честь завершения её жизни в Пекине, провожающий её прочь из того города.
На следующий день Шан Чжитао вместе с Да Чжай отправилась смотреть жильё. Ей приглянулась квартира площадью сто сорок шесть квадратных метров: первый взнос около пятисот тысяч, ежемесячный платёж — меньше пяти тысяч. Она могла себе это позволить. В тот же день она внесла задаток.
Да Чжай, совершенно ничего не понимая, спросила её:
— Зачем тебе покупать квартиру?
Шан Чжитао стояла у обочины дороги, плотнее закутавшись в пуховик. Она поправила шарф на шее Да Чжай и только потом медленно произнесла:
— А где мне ещё жить, если я не куплю квартиру? Если я буду всё время тесниться с вами, что соседи скажут? Мол, дочь Лао Шана столько лет пропадала невесть где, ничего не добилась и вернулась жить к родителям? — договорив, она хихикнула.
— Ты же приезжаешь всего на несколько дней в году, какая разница, что люди говорят!
— Нет, мам, — Шан Чжитао обняла её за плечи. — Я имею в виду, что собираюсь вернуться работать в Бинчэн.
Да Чжай опешила, и вдруг эта женщина, которой было почти шестьдесят, расплакалась прямо посреди улицы.
Шан Чжитао не было здесь десять лет. От Нанкина до Пекина она была словно ряска на воде — без корней. И только в Бинчэне она почувствовала, что твёрдо стоит на земле. Здесь были её близкие, друзья, её детство и юность, её любимые снегопады.
И ещё здесь была дикая трава, которая, несмотря на бесчисленные морозы, всё равно пробивалась по весне.
Совсем как она сама.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
