Глава 121. Старые времена
Когда действительно нужно заново вникать в суть дела, приходится обрабатывать огромное количество информации. На данном этапе Шан Чжитао требовала от команды только одного — учиться. На собрании она сказала:
— В этом деле, кроме Фан Кэ и девушек из операционного отдела, никто ничего не смыслит. Что делать, когда не понимаешь? Нужно учиться. Поэтому я попросила Фан Кэ помочь составить план обучения. В ближайшие две недели мы будем заниматься в офисе в закрытом режиме. А пока, начиная с понедельника, всем хороших выходных.
— Тогда я выведу план обучения на экран, — произнесла Фан Кэ.
— Хорошо. И ещё одно требование: так как сейчас никто из вас ничего не понимает, решения будет принимать тот, кто в теме. То есть в этот период все слушаются Фан Кэ.
Шан Чжитао не боялась передавать полномочия и доверять людям; она всегда помнила принцип «Линмэй»: кто может, тот и делает.
Пока шло собрание, Лу Кэ лежал рядом с ней, а когда встреча закончилась, стал её тенью — куда она, туда и он, довольно высунув язык. Казалось, он был очень счастлив.
— Ты так рад? — спросила его Шан Чжитао.
— Гав!
— Понятно, всё с тобой ясно. Ах ты, старый предатель, так сильно его любишь? Ну да, вы же оба одинаковые — старые «мужчины», — Шан Чжитао ткнула пальцем в лоб Лу Кэ. Пёс, словно почувствовав, что это не похвала, начал игриво прикусывать кончики её пальцев.
«Зайду взглянуть на Лу Кэ завтра перед отъездом», — прислал ей сообщение Луань Нянь.
«Хорошо».
Шан Чжитао пролистала их переписку. Луань Нянь всегда писал коротко, он никогда не любил многословить. За почти полгода у них набралось меньше пятидесяти сообщений, и большинство из них гласили: «Отправил, жди».
И даже не уточнял, что именно отправил.
Шан Чжитао отвечала ему: «Хорошо».
«Как здоровье?»
«Всё в порядке».
Такая частота и содержание их общения наводили на мысли о подлеце, который переписывается с кем-то со «скамейки запасных».
Шан Чжитао никогда не спрашивала Луань Няня о его личной жизни. Разве у такого человека, как он, может быть дефицит женщин? Казалось, Лу Кэ стал их единственным связующим звеном. То, что они всё ещё могли спокойно разговаривать и встречаться, объяснялось лишь огромной любовью Луань Няня к Лу Кэ.
Но не только этим.
Шан Чжитао не могла объяснить, но чувствовала, что между ней и Луань Нянем снова натянулась невидимая струна. В обычное время её не было видно, но она знала — струна здесь. Однако теперь она была не такой, как прежде. Раньше она знала, что струна обязательно лопнет, а в этот раз она была более эластичной; они оба не решались тянуть слишком сильно, боясь, что отдача ранит их самих.
Когда Луань Нянь пришёл на следующий день выгулять Лу Кэ, Шан Чжитао только встала.
Открыв дверь, она отпустила его с псом на улицу, а сама принялась искать, чем бы перекусить. Она по-прежнему не умела готовить, поэтому в доме всегда были только тосты и молоко.
Отрывая кусочки хлеба и запихивая их в рот, она вдруг вспомнила те вкусные завтраки, что ела в доме Луань Няня, и еда сразу показалась ей безвкусной. Она отложила хлеб и принялась рыться в шкафах в поисках чего-нибудь съедобного, но ничего не нашла.
Луань Нянь, вернувшись, увидел, как она сидит в прострации, и отстегнул поводок Лу Кэ:
— Что случилось?
— Я проголодалась, — Шан Чжитао посмотрела на него. — Ты ел?
— Нет.
— Пойдём позавтракаем? Я угощаю.
— Не нужно, я не хочу это есть.
Луань Нянь оставался всё таким же привередливым. Список продуктов, которые ему нравились, был слишком короток, проще было приготовить самому.
Он закатал рукава рубашки и пошёл на кухню, где обнаружил, что в доме нет даже яиц.
— И вот так ты живёшь? — спросил он. Его это даже немного разозлило. Её квартира выглядела чистой и опрятной, но в ней совершенно нечего было есть. Если так пойдёт и дальше, то она может умереть в этом доме от голода, и никто даже не заметит. Разве что в новости попадёт: «Одинокая женщина не умела готовить и умерла от голода в собственной квартире».
— Я могу поесть у мамы.
— А ещё ты могла бы научиться готовить сама.
— Я не умею. Честно пыталась учиться, но ничего не вышло.
Луань Нянь взглянул на неё:
— То есть ты не можешь отличить соль от сахара?
— Или не знаешь, что в кастрюлю с яйцами нужно наливать воду?
— Или ты даже в супермаркет сходить не в состоянии?
— Честно говоря, я правда не понимаю, что в этом трудного, — Луань Нянь недоумевал. Формулы данных сложные? Она вводила их вручную. Проектную документацию трудно писать? Она строчила десятки и сотни страниц. Неужели приготовить еду сложнее?
— А зачем мне учиться готовить? Я могу заказать доставку, могу поесть у мамы, а могу найти парня, который умеет готовить.
Слова про умеющего готовить парня сорвались у Шан Чжитао с языка машинально, но, поймав взгляд Луань Няня, она почувствовала исходящий от него холод.
Луань Няню эта фраза не понравилась. Все нравоучения Тань Мяня и остальных пошли прахом — он не мог сохранять невозмутимость, когда она несла подобную чушь. Уголок его рта дёрнулся, и он вышел из кухни. Подняв предплечье, он второй рукой начал застегивать запонки. Прошло столько лет, а он всё так же одевался безупречно — вплоть до каждой запонки, которая должна была ему нравиться.
Наверное, мужчине, который никогда не идёт на компромиссы, приходится очень нелегко?
Шан Чжитао сидела и смотрела, как он поправляет рубашку, а затем спросила:
— Уходишь?
Луань Нянь ничего не ответил и направился к двери. Лу Кэ увязался за ним, собираясь выйти вместе, но тот остановился и присел перед псом:
— Мне пора на работу. Играй со своей мамой.
— Цзецзе, — поправила его Шан Чжитао.
— Играй со своей тридцатилетней цзецзе, — бросил Луань Нянь, поднялся и вышел.
Стоило ему сделать пару шагов, как он услышал, как Шан Чжитао говорит Лу Кэ:
— Попрощайся со своим сорокалетним гэгэ.
Луань Нянь обернулся. Она упрямо вскинула голову, во взгляде читался вызов — она не собиралась проигрывать в этой перепалке. Уголок его рта снова дёрнулся в подобии улыбки, в которой сквозила лёгкая ирония:
— Удачи со вторым стартапом.
— Спасибо.
Шан Чжитао и Лу Кэ стояли у окна, пока Луань Нянь не скрылся из виду, а потом она снова принялась за хлеб с молоком.
В понедельник ей позвонил курьер:
— Вам доставка с соблюдением температурного режима.
— А? — удивилась Шан Чжитао. Она взяла такси от офиса до дома и забрала пенопластовую коробку. Открыв её, она увидела, что это действительно термобокс, лед в котором ещё не до конца растаял. Внутри было свежее молоко и маленькая баночка с османтусом.
Молоко с османтусом у Луань Няня получалось таким вкусным, потому что сушёные цветы сначала пропитывали сиропом, затем подсушивали и посыпали ими молоко. При питье чувствовалась сладость сиропа и едва уловимый аромат османтуса; этот нежный сладкий вкус вызывал привыкание.
Шан Чжитао пыталась изучить этот рецепт, но у неё никогда не получалось так же хорошо. Она поспешно вскипятила молоко, налила его в чашку, посыпала сверху цветами и сделала глоток. В мгновение ока она словно перенеслась на много лет назад, в те утра, когда она просыпалась в его доме, а он, приготовив завтрак, пододвигал ей стакан молока с османтусом.
Сердце вдруг на мгновение смягчилось.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
