Луань Нянь взглянул на неё, потянулся к заднему сиденью, достал пакет и положил его на колени Шан Чжитао:
— Это тебе, — бросил он небрежно. Шан Чжитао узнала логотип — подарок был дорогим. Она словно обожглась и, утратив всякое самообладание, протянула коробку обратно Луань Няню:
— Не надо, мне это не нужно.
— Ты не берёшь это, потому что хочешь поговорить о чувствах? — Луань Нянь завёл мотор; вождение ничуть не мешало ему говорить.
…
Шан Чжитао казалось, будто она торгует собой. Разве что цена была чуть выше. И выше она была не из-за её выдающихся качеств, а просто потому, что ей попался богач.
Она плотно сжала губы и молчала, сжимая коробку в руках. Глядя в окно, она думала: как бы другие поступили с таким подарком? Ответа не было. Тогда она спросила Сунь Юй:
— Босс подарил мне сумку, что мне с ней делать?
— Принимай, — ответила ей Сунь Юй всего парой слов.
В этом городе почти у каждого товара есть своя цена, и у людей тоже. Сунь Юй прошла через мучительный разрыв и внезапно осознала значение денег. К чёрту любовь, без денег подохнешь с голоду, а какой смысл в любви, если ты труп? Именно такая Сунь Юй позже начала строить бизнес на любви. И именно такая Сунь Юй позже без оглядки бросилась в омут любви ради чувств. Каждая женщина когда-то говорила не то, что думала, и каждая своим путём шла к внутреннему росту. Пройдут годы, и, оглядываясь на это время, они поймут: во многих вещах тогда не было правильного или неправильного, был лишь выбор.
Не все рождаются сильными.
Нужно понимать, что те сильные люди, которых вы видите сегодня, когда-то проходили через боль и испытания, стирали кожу и дробили кости, занимаясь самообновлением.
Такой была Сунь Юй, такой была и Шан Чжитао.
И Луань Нянь был таким же.
— Ты боишься, что если я не приму подарок, то разболтаю о нас? — наконец заговорила Шан Чжитао.
Луань Нянь нахмурился, припарковался у обочины и, что случалось редко, закурил. Он выкурил одну сигарету, затем вторую. Шан Чжитао не знала, о чём он думает, и это молчание было невыносимым. Но она продолжала сидеть неподвижно, глядя в окно и составляя Луань Няню компанию, пока он курил.
На самом деле у Луань Няня не было пристрастия к табаку, но в тот день он курил одну за другой, словно заворожённый призрачными кольцами дыма.
— Ты что, думаешь, будто торгуешь собой? — спустя долгое время спросил он.
Шан Чжитао тихо отозвалась «угу». На душе у неё было скверно, и она не могла объяснить почему.
— Тогда мне следовало бы просто дать тебе денег, — Луань Нянь потушил сигарету. — Оставь себе.
Больше он не проронил ни слова. Он подвёз Шан Чжитао к воротам её жилого комплекса. Она вышла из машины с дорогим подарком в руках, даже не поблагодарив Луань Няня, и ушла не оборачиваясь.
Ей казалось, что этим вечером внутри неё что-то рухнуло.
Потому что она приняла подарок Луань Няня.
Этот подарок жег ей руки: не брать было нельзя, и брать было нельзя. Она не была такой, как Луми, которая могла послать к чёрту любого неприятного ей человека или дело. Но она не была и такой, как Сунь Юй, которая принимала всё с полной уверенностью в своей правоте. Она застряла где-то посередине, ни то ни сё.
Когда она вошла в квартиру с этим пакетом, Сунь Юй умывалась. Заметив странное выражение лица подруги, она вытерла лицо и подошла к ней.
Шан Чжитао пожала плечами и, поджав губы, ушла в спальню. Сунь Юй последовала за ней:
— Почему ты расстроена?
— Не могу объяснить.
— А он что сказал?
— Он ничего не сказал.
— А я знаю, что он хотел сказать, — Сунь Юй присела на край её кровати. — Шан Чжитао, ты же знаешь, что я работаю в продажах? В то время мы каждый день выстраивали отношения с клиентами. Мы дарим клиенту что-то, и если он не принимает — мы понимаем, что с ним каши не сваришь, и в будущем ведём себя с ним крайне осторожно. Если же клиент принимает подарок — мы спокойны. Этот клиент теперь наш человек.
— Да, я приняла, я буду хранить его секрет.
— Тогда о чём ты горюешь?
— Не знаю.
— А я знаю, — Сунь Юй притянула Шан Чжитао к себе и положила руку ей на плечо. — Пусть сейчас ты в этом не уверена и, возможно, не хочешь признавать, но на самом деле он тебе нравится.
Шан Чжитао закусила губу, и вдруг у неё покатилась слеза, без всякого предупреждения.
— Вот видишь, ты даже расплакалась, — Сунь Юй вытерла её слёзы. — Я знаю тебя уже несколько месяцев, ты не из тех, кто прыгает в постель на одну ночь. Пусть ты и шутишь, что тебе просто нравится его тело, но, Шан Чжитао, ты не такая девушка, которая станет спать с тем, кто ей не мил.
— Вовсе он мне не нравится. Мне просто неловко, — Шан Чжитао вытерла слёзы. — Было бы у меня много денег, я бы после того, как переспала с ним, оставила пачку купюр у изголовья кровати. А не давала бы ему возможности первому дарить мне сумку.
Именно это злило её больше всего.
— Хорошо, хорошо! — Сунь Юй захлопала в ладоши. — Какая гордость! А тебе разве не хочется открыть и посмотреть?
Шан Чжитао покачала головой:
— Не буду открывать, она мне не нравится.
— Тогда пусть так и стоит!
— Угу!
У Шан Чжитао появилась первая в жизни люксовая вещь, но она даже не заглянула внутрь. Ей даже не было любопытно, какую именно модель выбрал Луань Нянь. В глубине души это было неважно. Важно было другое: она знала, что больше никогда не позволит себе подобного. Между ней и Луань Нянем больше ничего не должно произойти.
В ту ночь она не могла уснуть, смотрела кино на компьютере и листала форумы. Наткнулась на объявление о сборе группы: поездка в Лабагоумэнь смотреть на красные листья. Это было бы чудесно. Она отправила ссылку Сунь Юй:
— Поедем смотреть на красные листья? Осень скоро закончится!
— Давай.
Они быстро записались онлайн. На следующее утро они рано встали и приехали на автовокзал, где увидели толпу мужчин и женщин в штурмовках и трекинговых ботинках. У многих были с собой фотоаппараты. У Шан Чжитао камеры не было, только маленькая «мыльница», которую когда-то подарил ей Синь Чжаочжоу. Шан Чжитао вдруг подумала, что её выходные не должны состоять только из работы и учёбы, в них должно быть место и для других интересных дел.
Как говорила Сунь Юй:
— Нам нужно жить, а не просто существовать.
Тогда Шан Чжитао была молода, и в её представлении «существовать» было равносильно «жить». Позже она постепенно осознала разницу между ними. Существование — это способ прокормиться, а жизнь — это идеал. Позже она стала человеком, который тонко чувствует вкус жизни, потому что жизнь приносит радость, в то время как простое существование полно бесконечных страданий.
Выкраивать среди существования немного времени для жизни — это и есть награда самой себе.
Она шла по горной тропе и смотрела вниз: красные листья устилали лес, являя собой последние краски уходящей осени в этом мире.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
