В голове у Шан Чжитао, должно быть, не хватало какой-то детали: увидев, что Луань Нянь кивнул, она даже обрадовалась. Протянув свою белую, нежную ладонь, она воскликнула:
— Тогда начнём! Давай-давай.
В этот момент она была точь-в-точь как семнадцатилетняя девчонка, наивная и милая. Луань Нянь долго и серьёзно смотрел на неё, прежде чем обсудить правила игры:
— Можно спрашивать о чём угодно?
— Да. Никаких запретов.
— Говорить только правду?
— Да, кто лжёт — тот свинья.
— Проиграл — умей проигрывать?
— Да!
Луань Нянь манящим жестом подозвал её:
— Иди сюда.
Мужчины по своей сути игроки, а Луань Нянь — тем более. Он никогда не поддавался в играх, будь то мужчина или женщина.
В первом же раунде Луань Нянь победил. Шан Чжитао выбрала ответ на вопрос. Луань Нянь спросил:
— Ты когда-нибудь занимала первое место? В любом соревновании.
— Конечно занимала!
— В каком?
— В начальной школе на соревнованиях по толканию ядра! В старшей школе на конкурсе каллиграфии!
Когда Шан Чжитао ответила, она увидела понимающее выражение лица Луань Няня и услышала его бесстрастный комментарий:
— Я впустую потратил вопрос.
Это были не олимпиада по математике, не конкурс по английскому, не танцы или пение, а толкание ядра и каллиграфия. Договорив, она сама устыдилась. Ей вдруг показалось, что этот старик Луань Нянь довольно коварен, но, к счастью, она могла это вынести.
Во втором раунде Шан Чжитао снова проиграла и опять выбрала ответ на вопрос.
— Сейчас за тобой кто-нибудь ухаживает? — ровным голосом спросил Луань Нянь.
Шан Чжитао на мгновение задумалась. Если сказать «нет», это выставит её необаятельной, поэтому она уже приготовилась соврать, как вдруг услышала голос Луань Няня:
— Кто лжёт — тот свинья.
— Нет.
Круг общения Шан Чжитао был очень узким: помимо того, что она пару раз ходила на встречи знакомств, помогая Сунь Юй по работе, в нём были только коллеги и те несколько человек, что всегда рядом.
— Ничего страшного, в этом нет ничего постыдного, это нормально. Ты же знаешь, что за многими людьми за всю их жизнь никто никогда не ухаживал?
— За мной ухаживали. Мой бывший парень очень меня любил, — не сдавалась Шан Чжитао.
— Очень любил, и вы расстались?
У Луань Няня был ядовитый язык, этого уже не исправить.
В третьем раунде Шан Чжитао снова проиграла. Ей больше не хотелось отвечать на вопросы — следующий наверняка был бы ещё более неловким, иначе это был бы не Луань Нянь. Она выбрала щелбан. Когда она проигрывала раньше и выбирала щелбан, Синь Чжаочжоу лишь символически касался её лба кончиком пальца — было совсем не больно, очень нежно.
— Ты уверена?
— Уверена.
Шан Чжитао приподняла чёлку, подставляя лоб. Как только она это сделала, раздался звонкий хлопок. Боль была такой, что в голове загудело. Она тут же схватилась за голову и с недоверием уставилась на Луань Няня.
Она даже не заметила, как от боли на глазах выступили слёзы.
— Что такое? Разве не уговорились, что проигравший принимает условия? — Луань Нянь закончил спектакль, встал и пошёл налить себе воды, оставив Шан Чжитао сидеть и потирать голову. У него было плохое настроение.
Порой было неясно, о чём думает Шан Чжитао: то «бывший парень», то снова «бывший парень». Какое мне дело до того, что вы делали, когда встречались? С какой стати я должен играть с тобой в игры, в которые вы играли вместе?
Шан Чжитао ещё пребывала в оцепенении и лишь спустя долгое время проговорила:
— Я думала, ты будешь помягче.
— С чего бы? Не умеешь проигрывать?
— Я…
— Ещё играем?
— Нет.
Шан Чжитао тоже немного рассердилась. Сама не зная почему, она схватила диванную подушку и швырнула в Луань Няня:
— Мне же больно до смерти!
— Так тебе и надо, — Луань Нянь поймал подушку, бросил её на диван и сел рядом. Увидев, что лоб Шан Чжитао немного припух, он притянул её к себе, внимательно осмотрел и пробормотал: — Похоже, и правда сильно ударил. Ты что, плачешь от боли?
— Вовсе нет.
— Тогда и ты меня щёлкни.
— Не буду, я ведь не выигрывала.
Шан Чжитао на словах умела проигрывать, но на деле в этот момент уже не могла с этим смириться. То, что Луань Нянь так сильно её щёлкнул, расстроило её. Только когда совсем не любишь, можно ударить так больно.
— Давай так: ты выкидываешь камень, а я ножницы, — предложил ей Луань Нянь.
— Хорошо.
В этом символическом раунде Луань Нянь проиграл. Он указал на свой лоб:
— Давай, щёлкай.
Шан Чжитао сложила большой и средний пальцы, подула на них с предвкушением скорой мести. Она уже поднесла руку к его лбу, но вдруг передумала. У неё не поднялась рука. Вместо этого она обхватила его лицо ладонями и прижалась тёплыми губами к его лбу.
— А мне тебя жалко, — сказав это, она спрыгнула с дивана и пошла к холодильнику искать что-нибудь поесть. Этот поцелуй был мимолётным, но от него в сердце Луань Няня что-то дрогнуло.
Дождь всё не утихал, и Шан Чжитао поняла, что, скорее всего, не сможет уехать. Она написала Сунь Юй: «Ты уже вернулась из Ханьданя?»
«В пути. Сегодня такой сильный ливень. А ты вернулась?»
«Я у Луань Няня, не могу вызвать машину».
«Ладно, у меня есть его адрес. Если он решит тебя убить и спрятать тело, убийцу хотя бы поймают, ха-ха-ха-ха-ха».
Сунь Юй смеялась вместе с Шан Чжитао, но на самом деле её нога была забинтована, и она мучилась от боли в поезде. Она не сказала Шан Чжитао, что в Ханьдане её обидели. Мероприятие в этот раз прошло плохо: одна из клиенток оказалась замужем, а в базе Сунь Юй об этом не было данных. Муж этой женщины пришёл в разгар мероприятия с какими-то людьми и устоил погром. Сунь Юй упала и подвернула ногу. Она никому не сказала об этом, чувствуя себя униженной.
В сообщении Сунь Юй было на пару «ха» больше, чем обычно — с ней явно было что-то не так. Шан Чжитао сразу позвонила ей:
— Ты в порядке?
— В порядке, — Сунь Юй посмотрела на свою ногу, глаза её покраснели. Но она не хотела плакать в поезде, полном людей, поэтому стиснула зубы.
— Идёт дождь, у входа в подъезд очень скользко, будь осторожна, когда будешь подниматься. В ящике моей комнаты есть перекус, если проголодаешься — возьми.
— Хорошо.
Сунь Юй с огромным трудом добралась до дома. С травмированной ногой подъём по лестнице стал настоящей проблемой. Стоя у входа в подъезд и глядя на проливной дождь, она наконец не выдержала и громко разрыдалась.
Нервный срыв случился внезапно: на душе было пусто и тоскливо, казалось, что сил больше нет и проще всего бросить всё, вернуться домой и выйти замуж.
Сунь Юаньчжу появился без предупреждения. Он вышел вынести мусор в самый ливень и заодно хотел немного прогуляться. Он увидел Сунь Юй — похожую на мокрую курицу, рыдающую и опирающуюся на один костыль.
— Ты как, в порядке? — он накрыл её зонтом, глядя на её лицо с размазанным макияжем.
Сунь Юй чувствовала, что всё вокруг душит её: проект двигался с трудом, жизнь состояла из бесконечных дрязг, она была на грани. Всхлипывая, она ответила:
— Мне плохо.
— Давай сначала поднимемся наверх?
Сунь Юаньчжу подошёл и взял её чемодан:
— Постой здесь, я сначала отнесу вещи.
Он знал Сунь Юй и понимал, что она будет переживать о сохранности багажа. Не дожидаясь её ответа, он быстро поднялся, а через мгновение уже прибежал обратно.
Слегка запыхавшись, он присел перед ней:
— Давай, залезай.
Спина Сунь Юаньчжу была такой тёплой. Пока он нёс её по лестнице, Сунь Юй чувствовала, что на душе становится спокойнее, и её плач постепенно утих.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
