Сяньжэнь-шоу взглянул на него и сказал:
— Эти благовония сгорают так, что посередине они ниже, а по краям выше. Это «подавление верхушки». Ты наверняка совершил тяжкое злодеяние: попрал чей-то авторитет или осквернил чью-то могилу… — Сказав это, он впился взглядом в Ли Цимина.
Ли Цимин покрылся холодным потом и, дрожа, пролепетал:
— Учитель… вы и вправду велики… Я… я скажу вам всю правду…
И тогда, точь-в-точь как Чжан Эргоу, Ли Цимин выложил всё о вражде и магическом противоборстве семей Чжан и Ли от начала и до конца. Сяньжэнь-шоу слушал, и на душе у него становилось всё радостнее. «Ну и парочка дураков!» — подумал он.
В конце Ли Цимин спросил, как же снять это проклятие.
Сяньжэнь-шоу погладил накладную бороду и произнёс:
— Выкупай свою жизнь! Ты больше десяти лет придавливал их «камнем-гнётом», не давая покойнику переродиться и превратив его в неприкаянного призрака, а на живых из-за этого посыпались неудачи и беды. Слишком тяжкий грех ты на себя взял! Ты ведь и сам только что сказал: недавно они вскрыли могилу и нашли тот камень. Как только камень убрали, мятежный дух Чжан Чжунцзиня вырвался на волю и пришёл за твоей душой!
Услышав это, Ли Цимин перепугался до смерти:
— Учитель, спасите!
— Выкупай свою жизнь! — ответил Сяньжэнь-шоу. — Часть денег пойдёт на восстановление родового кладбища Чжанов и постройку большого поминального храма. Другая часть — на молебен, который я проведу для тебя. Ты построишь храм, я изгоню призрака — так, действуя сообща, мы упокоим душу Чжан Чжунцзиня!
Ли Цимин опешил:
— Строить для него храм? Но ведь и он натворил немало зла! Кто же накажет его?
Сяньжэнь-шоу внезапно умолк. Уставившись куда-то за спину Ли Цимина, он приложил палец к губам:
— Т-с-с! — и жестом велел тому молчать.
Ли Цимин растерялся:
— Что случилось?
— Он стоит прямо у тебя за спиной! — не мигая, прошептал Сяньжэнь-шоу.
Ли Цимин чуть не подпрыгнул от ужаса и резко обернулся:
— Где? Учитель, не пугайте меня так!
— Ты его не видишь, а я вижу, — продолжал Сяньжэнь-шоу. — Не смей больше говорить о нём гадости! Он смотрит на тебя с лютой злобой.
Внезапно Сяньжэнь-шоу выхватил из-за пояса жёлтый мешочек и громко выкрикнул:
— Нечисть, заклинаю именем Тайшан Лаоцзюня, повинуйся немедленно! Раз ты посмел вредить людям, я тебя заточу!
Затем он вскочил на стол, взмахнул рукой, и мешочек раскрылся. Внутри блеснуло пламя. Схватив горловину, он перевязал её красным шнуром, спрыгнул со стола и сказал:
— Не бойся, я временно заточил его внутри!
Не успели слова сорваться с его губ, как мешочек задергался. Сяньжэнь-шоу изо всех сил пытался удержать его, но тщетно: что-то изнутри рвалось наружу. В мгновение ока мешочек вылетел из рук, горловина развязалась, и Сяньжэнь-шоу закричал:
— Убежал! Убежал!
Ли Цимин был совершенно сбит с толку этой сценой и не понимал, правда это или ложь. Но так часто бывает: когда что-то выглядит слишком правдиво, оно оказывается обманом. С теми благовониями всё было подстроено с самого начала: в середине использовали щепки дорогого дерева, которые прогорали быстро и ровно, а по краям подмешали землю, из-за чего они тлели медленно — так и получилась форма «колодца». Тот мешочек для поимки демонов изнутри был покрыт люминесцентным составом, придуманным Четвёртым Батоу — на воздухе он начинал светиться. А то, как мешочек вырвался из рук Сяньжэнь-шоу, было обычным фокусом. Любой трюкач это умеет: кладут платок в руку, словно мышь, шевелят большим пальцем, вращают остальными, и вот «мышь» уже мечется и прыгает, как живая. Только Сяньжэнь-шоу владел этим мастерством куда искуснее, не зря ведь его прозвали Сяньжэнь-шоу!
Ли Цимин унаследовал нрав своего отца, Ли Вэньцая: не платил, пока не видел результата, и не выпускал сокола, не завидев зайца. Его вороватые глаза так и бегали — похоже, он всё ещё сомневался. Сяньжэнь-шоу и Второй Батоу заранее продумали ответные меры и тут же запустили второй план. На этот раз они решили довести дело до конца, чтобы он «не поверил, пока гроб не увидит»!
— Господин Ли, подумайте, — сказал Сяньжэнь-шоу. — Избавление от беды стоит немало, но когда речь идёт о жизни и смерти, лучше проявить осторожность. Должен предупредить: в ближайшее время следите за безопасностью своих домашних, берегитесь мести призрака. Я дам вам несколько магических талисманов, пусть вы и ваши близкие носите их при себе — это поможет ненадолго, но не решит проблему окончательно! — С этими словами он протянул Ли Цимину пять талисманов.
Ли Цимин рассыпался в благодарностях, но о деньгах даже не заикнулся. Сяньжэнь-шоу не спешил: он знал, что главное представление вот-вот начнётся.
Осведомители заранее сообщили, сколько человек живёт в семье Ли. Талисманов, данных Сяньжэнь-шоу, на всех явно не хватало, а значит, слугам их точно бы не досталось. И если бы с кем-то из слуг вдруг что-то случилось, это дело выглядело бы пугающе достоверно.
Убийство «железным вливанием»
Сяньжэнь-шоу начал «охоту». Обычно исполнение приговоров в танкоу брал на себя Первый Батоу, но Сяньжэнь-шоу жаждал признания и очень хотел похвастаться своими умениями, поэтому испросил у Цзу Е разрешения действовать самому.
Сначала Сяньжэнь-шоу изложил Цзу Е свой план: это убийство должно отличаться от прежних. Оно должно быть таинственным, причудливым, безупречным и бесшумным, словно злой дух и впрямь забрал жизнь. Нужно было создать неразрешимую загадку на века! Как убить этого человека? Пуля не подойдёт — останется отверстие. Заколоть ножом? Останется рана. Задушить верёвкой? Будет след от удушения. Отравить? Можно проверить серебряной иглой. Человек должен умереть спокойно, без каких-либо внешних повреждений или следов яда!
— И как же ты это сделаешь? — спросил Цзу Е.
— «Железным вливанием»! — ответил Сяньжэнь-шоу.
Одно лишь упоминание этого способа повергло Цзу Е в трепет. Суть метода заключалась в следующем: нужно было взять железный штырь длиной около чи и толщиной примерно с мизинец, остро его заточить и раскалить в горне докрасна. Затем, раздвинув человеку ягодицы, клещами вогнать раскалённый штырь в задний проход. Штырь проходил через прямую кишку, пробивал энергию даньтянь, пронзал все извилины кишечника и достигал желудка. Когда штырь полностью скрывался внутри, его проталкивали глубже шилом. Как только ягодицы отпускали, плоть смыкалась, и штырь становился совершенно невидим.
Такой способ убийства появлялся лишь однажды в
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
