Я знал, что Ван Цзясянь — человек крайне амбициозный, долгое время его таланты оставались непризнанными, и лишь в отряде А-Бао он смог проявить себя, отчего на сердце у него было тяжело. Впрочем, разве не такова доля любого из А-Бао? Изо дня в день существовать подобно живым мертвецам, заливать тоску вином, искать утешения в мимолётных связях, а после минутного удовольствия погружаться в бесконечную печаль и растерянность. Кто не хотел бы жить достойно: жениться, растить детей, проводить дни в покое и встретить старость в окружении сыновей и дочерей? Какое же это счастье! Но для А-Бао оно стало недостижимым. Прожигая жизнь в погоне за материальными благами, они истощали тела, а ещё больше — опустошали души. Внешний блеск никогда не мог скрыть внутреннюю грязь и неуверенность в себе. В тишине глубокой ночи каждый А-Бао невольно вспоминал, каким чистым он был когда-то, и думал о том, что, если бы он не выбрал этот путь, жизнь могла бы сложиться совсем иначе…
И вот теперь элегантный и блестяще образованный Ван Цзясянь наконец дослужился до звания Батоу, и с тех пор все стали называть его Седьмой Е.
Король убийц номер один в Китае
С сентября 1948 года Освободительная война перешла в стадию решающих стратегических сражений. К началу 1949 года, когда завершилась Бэйпин-Тяньцзиньская операция, основные силы Гоминьдана были практически полностью уничтожены, и большая часть территорий к северу от Янцзы была освобождена. Цзянь Юэлинь, глава северного направления школы «Сюэ-мэн-цао», под давлением всё более суровой обстановки наконец смирил гордыню верховного наставника и явился к Цзу Е в поисках покровительства.
Два тигра на одной горе не уживутся — так же, как Сун Цзян и Чао Гай в Ляншаньбо, кто-то один в итоге должен был стать во главе. Несмотря на то что Цзянь Юэлинь готов был признать себя подданным и согласен был служить под началом Цзу Е простым Батоу, разве мог хоть один из семи Батоу Цзу Е принять его! Цзянь Юэлинь был старше Цзу Е, отличался коварством и хитростью, а однажды даже посмел проявить нечистые помыслы к главе южного направления Цзянь Фэйянь. Если бы Цзу Е тогда не вмешался в качестве посредника, между двумя ложами наверняка разразилась бы кровавая битва.
От Второго Батоу я слышал, что Цзянь Фэйянь на год старше Цзу Е, и тот почтительно называет её Янь-цзецзе. Когда умерла Цяо Умэй и местные банды пришли затеять ссору, именно Цзу Е лично повёл братьев, чтобы всё уладить. После того как Цзянь Юэлинь примкнул к Цзу Е, Янь-цзецзе даже прислала специальное письмо через доверенную посланницу, предостерегая Цзу Е, чтобы тот опасался этого человека.
Поэтому к приходу Цзянь Юэлиня все отнеслись с настороженностью. Взоры всех присутствующих были устремлены на Цзу Е.
Атмосфера в ложе стала нездоровой: на поверхности царило полное согласие, но в действительности всё было полно опасностей. Особенно после того, как Ван Цзясянь стал Седьмым Батоу, Второй Батоу затаил в душе недовольство, и его отношения с Третьим Батоу тоже становились всё более напряжёнными. Вдобавок к этому внезапное появление Цзянь Юэлиня. Хотя тот и заявлял о готовности служить под началом Цзу Е в качестве Батоу, Цзу Е ответил, что это недопустимо: Цзянь Е остаётся Цзянь Е, а верховный наставник — верховным наставником, и когда со временем условия позволят, нужно будет помочь Цзянь Е основать собственную ложу. В результате в ложе без всякой причины появился ещё один верховный наставник. На каждом собрании Цзянь Юэлинь с важным видом восседал рядом с Цзу Е, и время от времени Цзу Е прислушивался к его советам, что заставляло нижестоящих Батоу чувствовать себя крайне неуютно.
В то время после каждого собрания ложи Цзу Е неизменно оставлял меня, чтобы я заварил ему чай. Против этого никто не возражал, так как все знали, что я глуп и простоват, и никто меня не опасался.
Цзу Е был настоящим знатоком чая и при каждой дегустации мог уловить даже малейшие различия. Иногда я отвлекался во время заваривания, и Цзу Е, попробовав чай, говорил:
— Датоу, в этот раз ты не вложил в дело душу.
Мне казалось, что Цзу Е — человек необычайный, способный по вкусу чая определить, царит ли в сердцах людей смятение или покой. В тот период мы с Цзу Е каждый раз пили чай до поздней ночи; он не мог уснуть и пил чашку за чашкой, а я видел, что он погружён в раздумья.
Иногда мы беседовали о делах ложи. По правде говоря, было неважно, что именно я говорил — как уже упоминалось, все знали мою глупость, отсутствие хитрости и неспособность к интригам. Если бы на моём месте был кто-то другой, беседующий с Цзу Е до полуночи, это наверняка вызвало бы подозрения или, по крайней мере, зависть. Так что в глупости есть свои преимущества: у дурака нет желаний, а отсутствие желаний делает человека крепким. Глупость порой служит естественной преградой для самозащиты.
Однажды вечером Цзу Е спросил меня:
— Что ты думаешь о нынешнем положении дел в нашей ложе?
Я не понимал, к чему клонит Цзу Е, и, запинаясь, не смел ответить.
Цзу Е сказал:
— Датоу, говори не опасаясь! Все сказанное останется только между нами.
Я ответил:
— Цзу Е, я не понимаю некоторых вещей и не знаю, почему вы так поступаете.
Цзу Е усмехнулся и сказал:
— Продолжай.
Я посмотрел на него и робко произнёс:
— Например, вам не следовало принимать Цзянь Е, а тем более позволять ему присутствовать на собраниях ложи. Хоть мы все и братья, он всё же из другого круга. Теперь он знает о важных делах ложи, и это не к добру. Кроме того, вам не стоило так поспешно назначать Ван Цзясяня Седьмым Е, ведь Рука Небожителя только недавно скончался, и Второй Е всё ещё пребывает в скорби. Из-за этого в ложе начался разлад…
Закончив, я не смел поднять головы, боясь, что сказал что-то не то и разгневал Цзу Е.
Цзу Е усмехнулся и спросил:
— Датоу, если бы ты был на моём месте, ты бы хотел, чтобы братья в ложе были сплочены воедино, или чтобы между ними были раздоры?
Я ответил:
— Конечно, чтобы были сплочены! Когда все заодно, тогда и дела спорятся!
Цзу Е покачал головой, устало улыбнулся и произнёс:
— Да, когда все заодно, дела спорятся, но так же легко они и рушатся.
Тогда я не понял этих слов Цзу Е, и только позже, когда четыре Батоу вместе совершили обряд предательства «Пасян», я внезапно всё осознал. К счастью, восстали только четверо, если бы все семь Батоу были единодушны и восстали вместе, Цзу Е наступил бы конец. В тот миг я вспомнил фразу из книжки с картинками «Битва тысячи семей», которую читал в детстве: «С древних времён известно: не будь раздора меж сановниками, как мог бы император править спокойно?» Как же мудр был Цзу Е!
Цзу Е не ответил на мой вопрос о Цзянь Юэлине — видимо, тогда время для этого ещё не пришло.
В тот период Шестой Батоу по прозвищу Ветряная Рука тоже редко отлучался и почти неотступно следовал за Цзу Е. Все в ложе знали, что основной задачей Ветряной Руки была связь с осведомителями и преступным миром. Если он переставал выходить и затихал в ложе, значит, внутри организации назрели проблемы.
Ветряная Рука вырос в «Банде топоров» Ван Яцяо, с малых лет впитал законы цзянху и был человеком преданным и исполненным праведного духа. Цзу Е приложил немало усилий, чтобы заполучить его к себе в подчинение. И история эта началась ещё с почтенного старца Чжан Даньчэна.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
