1943 год. Четыре главных танкоу проводили в Чунцине великий сбор. В тот раз Цзу Е взял с собой Фэн-цзышоу. Всё закончилось тем, что из-за былых просчётов главы Западной школы Цинь Байчуаня в отношениях с местными милитаристами их всех чуть было не накрыли разом. Умудрённый опытом Цзу Е едва не воспользовался случаем, чтобы убрать Цинь Байчуаня чужими руками.
Цинь Байчуань был любимым учеником сычуаньского «великого небожителя» Лю Цунъюня. Кто же такой этот Лю Цунъюнь? Глава танкоу «Лунсюйя» в четырнадцатом поколении, основатель учения «Игуань Сяньтянь Дадао», в своё время он служил советником у могущественного милитариста Лю Сяна, известного как «Сычуаньский ван». В те годы, когда Чжан Даньчэн был на пике успеха, Западную школу возглавлял Дуань Цзиньшань, а Лю Цунъюнь был лишь рядовым сяоцзяо в его танкоу. Однако Лю Цунъюнь отличался исключительным умом, смелостью и хитростью. После смерти Дуань Цзиньшаня он быстро занял пост главы танкоу.
В 1936 году Лю Сян разгадал уловки Лю Цунъюня (подробнее об этом позже) и отдал приказ о его устранении. Лю Цунъюнь, перепугавшись, поспешил скрыться. В 1938 году Лю Сян скончался от болезни, и Лю Цунъюнь вернулся в Сычуань, желая вновь возглавить танкоу, но Цинь Байчуань к тому времени уже выбил почву у него из-под ног, и места для старого учителя не нашлось. Лю Цунъюнь скрежетал зубами от ярости, но поделать ничего не мог. Цинь Байчуаню достаточно было одной фразы, чтобы погубить его:
— Лю Сян перед смертью оставил завещание: во-первых, вести войну сопротивления до конца и смыть национальный позор, а во-вторых, разыскать и убить Лю Цунъюня, чтобы унять гнев в сердце.
Скрытый смысл был ясен: ты, Лю Цунъюнь, скажи спасибо, что вообще жив, как ты смеешь показываться на людях и претендовать на роль Да-шиба? С тех пор Лю Цунъюнь скрывался в Шанхае. После освобождения страны суд средней ступени Чэнду приговорил его к смертной казни с отсрочкой, позже он умер от болезни.
Цинь Байчуань был человеком жестоким и крайне самолюбивым. Он не стал сообщать остальным, что у него возник конфликт с неким милитаристом. На второй день собрания дозорный сяоцзяо принёс весть: к ним движется отряд вооружённых людей.
Цинь Байчуань тут же вспылил. Выхватив пистолет из-за пояса, он закричал:
— Разрази меня гром! Вздумали на мою голову сесть!
Цзу Е почувствовал неладное и немедленно скомандовал:
— Не горячитесь! Сначала нужно спрятаться!
Несколько батоу достали оружие и дослали патроны в патронники, началась эвакуация. Регулярная армия — это не горные бандиты, у них есть стратегия. Первый отряд был нужен лишь для того, чтобы нагнать страху и, подобно уткам, выгнать их из укрытия, заставив обнаружить свою численность. На самом деле все основные тропы, ведущие в горы, уже были перекрыты засадами. Стоило нескольким десяткам участников сбора дойти до поворота дороги, как из леса с шумом высыпал отряд и с ходу открыл огонь.
Фэн-цзышоу рывком повалил Цзу Е на землю, но сам получил пулю в левое плечо.
— Сяо Люцзы! — в отчаянии крикнул Цзу Е.
Цзу Е понял, что стряслась большая беда. Это были регулярные войска! Какую же кашу заварил Цинь Байчуань!
Шедшие впереди сяоцзяо были убиты на месте. Остальные укрылись в жилых домах и открыли ответный огонь. Сычуаньские жилища, представлявшие собой постройки с каркасом типа «чуаньдоу», развившимся из свайного типа «ганьлань», лепились к склонам гор, повторяя их рельеф. Высокие и глубокие, они идеально подходили для того, чтобы тянуть время и маневрировать. Несмотря на ранение, Фэн-цзышоу по-прежнему следовал за Цзу Е, готовый в любой момент закрыть его своим телом от пуль.
Нахмурившись, Цзу Е обдумывал план спасения. Что касается остальных, Цинь Байчуань оказался достаточно храбр: сжимая пистолет, он стрелял и неистово ругался. Цянь Юэлинь, услышав выстрелы, так и бегал глазами; внутри он дрожал от страха, но, не желая терять достоинство Да-шиба, изо всех сил притворялся спокойным. Цзян Фэйянь же сохраняла ледяное хладнокровие, она смотрела только на Цзу Е. Второй Батоу тоже был там; позже, оказавшись в безопасности, он рассказывал братьям по танкоу:
— В тот момент Цзян Фэйянь не видела никого, кроме Цзу Е.
На самом деле братья по танкоу втайне поговаривали, что Цзян Фэйянь влюблена в Цзу Е, ведь она со всеми была холодна, и лишь для Цзу Е на её лице появлялась улыбка.
Пока Цзу Е размышлял, снаружи донеслись крики солдат:
— Взять Цинь Байчуаня живым!
Цзу Е понял: это ключ к спасению. В этой фразе крылись два смысла. Во-первых, противник пришёл именно за Цинь Байчуанем. Поскольку собрание танкоу проводилось в строжайшей тайне, никто не знал о встрече всех четырёх ветвей, а значит, враги знали лишь о присутствии здесь Цинь Байчуаня и понятия не имели, кто остальные. Во-вторых, «взять живым» означало, что его не собираются убивать немедленно.
Поразмыслив, Цзу Е сказал Цинь Байчуаню:
— Цинь Е, у меня есть план, как вывести всех из этой ловушки!
Цинь Байчуань, пригнувшись, ответил:
— Неважно, спасемся мы или нет. В худшем случае — смерть!
Цзу Е возразил:
— Наша смерть не имеет значения, но посмотрите на эти несколько десятков братьев. Разве у вас поднимется рука обречь их на напрасную гибель?
С этими словами Цзу Е обвёл взглядом окружавших их людей. От этих слов у батоу и сяоцзяо на душе стало тепло, и все они посмотрели на Цзу Е с надеждой.
Цинь Байчуань вздохнул:
— Какой же у Цзу Е есть способ?
Цзу Е взглянул на него и произнёс:
— Я слышал, как они кричали, что хотят взять Цинь Е живым. Полагаю, между Цинь Е и ними возникло некое недоразумение, раз они не спешат причинять Цинь Е вред…
Сказав это, Цзу Е пристально посмотрел на собеседника.
Дело дошло до того, что, хоть все и молчали, в душах уже начало расти негодование против Цинь Байчуаня. Собрание проходит на твоей территории, нас окружили, а ты ни сном ни духом — какой же ты после этого Да-шиба!
Цинь Байчуань окинул всех взглядом и сказал:
— Это всё старые дела Лю Е. Лю Е обманул слишком многих. Недавно объявился командир отдельного полка гоминьдановцев и потребовал, чтобы я вернул деньги, которые когда-то выманил Лю Е. Я ответил ему, что у каждой обиды есть виновник, а у каждого долга — заёмщик, так что он не получит ни гроша! И не думал я, что он возьмётся за дело всерьёз!
Услышав это, Цзу Е кое-что прояснил для себя, но тут же почувствовал неладное. Цинь Байчуань в Сычуани был человеком уважаемым и имел связи в верхах правительства. Если какой-то полковник осмелился отдать приказ своим людям схватить Цинь Байчуаня, он наверняка получил одобрение свыше. Ведь Чунцин в то время был столицей национального правительства, и мало кто осмелился бы использовать регулярную армию для подобных разборок без веского повода.
Цзу Е разгадал подоплёку происходящего, но всё же произнёс:
— Мне кажется, ничего страшного нет, просто недоразумение. У меня есть план, как потянуть время, но только…
Цинь Байчуань спросил:
— Что «только»? Говорите, Цзу Е!
Цзу Е ответил:
— Только придётся Цинь Е немного пострадать!
Цинь Байчуань вздрогнул:
— В каком смысле?
Цзу Е сказал:
— Сейчас мы окружены, у нас всего несколько пистолетов. Либо мы все погибнем в бою, и тогда школе «Цзянсянпай» придёт конец, либо Цинь Е притворно сдастся. Мы же прикинемся вашими людьми, свяжем вас и выдадим им. А когда мы окажемся в безопасности, то немедленно задействуем все связи, чтобы вызволить Цинь Е!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
