Цинь Байчуань опешил. Цзу Е посмотрел на него и тут же добавил:
— Сделаем так. Полагаю, среди солдат снаружи мало кто знает Цинь-е в лицо. Я загримируюсь, приклею бороду, надену шляпу, прикинусь Цинь-е, а вы свяжите меня и выдайте им. Потом ищите возможность улизнуть!
Услышав это, Цзян Фэйянь невольно вскрикнула:
— Цзу Е!
Это был манёвр Цзу Е — отступить, чтобы наступать. В такой критический момент все глаза были устремлены на Цинь Байчуаня. Цинь Байчуань оказался в положении всадника на тигре, с которого невозможно слезть! Цзу Е был на редкость коварен.
«Жить ради братьев, умереть ради братьев» — эту фразу главы общин твердили постоянно. Но когда дело дошло до реальности, Цинь Байчуань, будучи главным наставником, заварил такую кашу, что должен был сам выйти и всё уладить. То, что ему пришлось ждать чужого напоминания, было крайне неподобающе!
Цинь Байчуань до смерти ненавидел Цзу Е! Но, оказавшись припёртым к стенке, точно утка на жаровне, он был вынужден принять благородный вид:
— Что вы такое говорите, Цзу Е! Сам кашу заварил, самому и расхлёбывать! С того дня, как я, Цинь Байчуань, вступил в общину, я перестал бояться смерти! Слова Цзу Е напомнили мне о долге. Живо свяжите меня и выдайте им! Если со мной что-то случится, передайте «Лунсюйя» моему старшему ученику Фан Хуатяню! Прошу вас, Цзу Е, и всех наставников приложить все силы и помочь ему, чтобы наследие «Лунсюйя» не погибло в одночасье!
Цинь Байчуань тоже был не промах. Перед лицом братьев из четырёх общин — Восточной, Южной, Западной и Северной — он произнёс пламенную речь и чётко распорядился на случай своей смерти. Это означало: даже если я погибну, тебе, Цзу Е, и не надейся вмешиваться в дела Западной общины. Здесь сегодня собрались и старые, и малые, и если в будущем ты что-то замыслишь, это станет истинным вероломством!
Несколько подручных связали Цинь Байчуаня, и Цзу Е крикнул наружу:
— Господа офицеры, мы поймали Цинь Байчуаня и выдаём его вам! Просим, дайте нам путь к спасению!
Люди снаружи, услышав это, тут же ответили:
— Выбрасывайте всё оружие!
Цзу Е подал всем знак глазами, и люди выбросили несколько ружей.
Снаружи снова крикнули:
— Выводите Цинь Байчуаня под конвоем!
Двое подручных повели скованного Цинь Байчуаня впереди, остальные следовали за ними с поднятыми руками.
Подойдя к главарю, Цзу Е с подобострастной улыбкой проговорил:
— Офицер! Мы поймали Цинь Байчуаня! Мы давно уже не хотели иметь с ним дела! И вот сегодня представился случай! Умоляем, офицер, дайте нам, ничтожным, уйти живыми! У нас дома у всех старые матери и малые дети, просим…
Не успел Цзу Е договорить, как этот малый шагнул вперёд и влепил ему пощёчину:
— Пошёл ты ко всем чертям! К чему эта болтовня! — Затем он махнул своим подчинённым: — Всех забрать!
Фэнцзышоу вскипел, желая прикончить его на месте, но Цзу Е крепко схватил его за руку.
Цзу Е раздумывал, какой момент для побега будет самым подходящим. Ранее в доме они договорились: если их отпустят — хорошо, если же нет, то во время конвоирования, когда они доберутся до скрытого горного участка с выгодным рельефом, нужно улучить миг и сбежать, пока враг не видит.
Цзу Е велел всем: при побеге не оглядываться на других, бежать врассыпную. Разделившись, они смогут рассредоточить внимание противника, и молодым не придётся рисковать жизнью, спасая старших. Прорвав окружение, все должны были встретиться в условленном месте.
Начинать побег следовало по сигналу Цзу Е: он должен был кашлянуть, и тогда они с Фэнцзышоу одновременно метнут гвозди. Братья из общин знали, что эти двое — мастера в метании гвоздей. Хотя огнестрельное оружие и отобрали, в карманах у них оставались гвозди. Как только Цзу Е и Фэнцзышоу нанесут удар, в рядах врага неизбежно возникнет суматоха, и тогда у всех появится шанс спастись.
Цзу Е взглянул на Фэнцзышоу. С левой руки того всё ещё капала кровь. Цзу Е кивнул ему, и тот ответил тем же. Затем Цзу Е посмотрел на Цзян Фэйянь. Ни она, ни он не проронили ни слова. Это был миг между жизнью и смертью. Стоило начаться схватке — и пули не будут разбирать, в кого лететь; кто выживет, а кто погибнет, одному небу известно.
Повороты судьбы всегда кажутся удивительными. Пока Цзу Е на ходу изучал местность, с неба вдруг донёсся гул. В те годы, опалённые войной, все были крайне чувствительны к этому звуку — авианалёт!
С 1938 года Япония начала пятилетние беспощадные бомбардировки Чунцина, стремясь уничтожить временную столицу Гоминьдана. На самом деле у японцев не оставалось иного выбора, кроме авиаударов: Чунцин обладал уникальным ландшафтом. Естественной преградой служила река Янцзы, а горы вокруг создавали защитный барьер. Окутанный вечными туманами, город был удобен для обороны и труден для взятия, оставаясь несокрушимым.
Тогда японцы в безумстве перешли к тактике «беспорядочных бомбардировок», стерев границы между фронтом и тылом, между военными и мирными жителями. После каждого сброса бомб повсюду летели осколки, Чунцин превращался в огненное море, гибли тысячи простых людей. После налётов на улицах и в переулках повсюду лежали тела.
В этот момент самолёты уже были над самыми головами. Главарь конвоиров выкрикнул:
— Ложись!
Два десятка солдафонов разом рухнули на землю, обхватив головы руками.
Цзу Е понял, что момент настал, и взмахнул рукой:
— Бегите!
Все А-Бао бросились врассыпную. Солдаты, лёжа на земле, открыли по ним огонь, но едва успели сделать несколько выстрелов, как сверху посыпались бомбы. Одна из них упала прямо посреди дороги. Раздался оглушительный взрыв, поднялись столбы пыли, деревья вырывало с корнем. Цзян Фэйянь и ещё несколько женщин А-Бао оказались совсем рядом с местом взрыва; мощная ударная волна отбросила их в сторону. Успевший отбежать Цзу Е, увидев это, бросился назад под огнём. Цзян Фэйянь была без сознания. Подхватив её на руки, Цзу Е устремился к лесу. Упала ещё одна бомба, пламя и осколки заставили тех двадцатерых солдат прижаться к земле, не смея поднять голов. Фэнцзышоу следовал по пятам за Цзу Е, и вскоре они скрылись в бескрайних горах.
В час второй стражи все собрались на склоне горы. Главы общин пересчитали людей: не хватало семерых, включая Цинь Байчуаня. Никто не знал, сумел ли он сбежать сам или погиб в неразберихе.
Цзян Фэйянь начала приходить в себя. Осколок снаряда вошёл ей в левое плечо. Цзу Е оторвал полу своего халата и перевязал рану, чтобы остановить кровь. Он обратился к присутствующим:
— Янь-цзецзе и Сяо Люцзы ранены, нужно немедленно найти лекаря!
Второй Батоу предложил:
— Давайте сначала вернёмся в общину Цинь-е. Возможно, Цинь-е тоже там. На месте и найдём лекаря!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
