В школе Цзянсян существовало правило: для отвода глаз общие собрания никогда не проводились в самой штаб-квартире. Для этого всегда выбирали тихое, незнакомое место, чтобы уберечь «логово» от разгрома. О месте встречи, кроме самих участников, никто не знал. Это была высшая тайна, ведь на собрания съезжались старшие мастера и часть элиты каждого филиала, и любая ошибка ставила под угрозу само существование школы. Нынешнее место, выбранное Цинь Байчуанем, находилось в двадцати ли от штаб-квартиры «Лунсюйя».
Цзу Е взглянул на Второго Батоу и, покачав головой, произнёс:
— Весьма вероятно, что штаб-квартира Цинь Е уже разгромлена.
Присутствующие ахнули. До сих пор молчавший Цянь Юэлинь заговорил:
— Анализ Цзу Е верен! Раз они смогли окружить нас, значит, наши передвижения уже под контролем. И раз они осмелились захватить Цинь Е живьём, то его штаб-квартира, скорее всего, уничтожена!
В этот момент один из сяоцзяо штаб-квартиры «Лунсюйя» сказал:
— Цзу Е, если так, то в городе врачей искать нельзя — нас сразу схватят. За этой горой есть селение, там живёт местный лекарь. Я часто приглашал его лечить домашних. Давайте покажем раненых ему, вдруг он сможет помочь!
Третий Батоу, присутствовавший при разговоре, тут же возразил:
— По этой горе проходят две гряды, склоны крутые. Переходить через неё в темноте опасно.
Цзу Е не обратил на него внимания и обратился к Цянь Юэлиню:
— Цянь Е, сделаем так: я возьму несколько человек и отправлюсь за лекарем. Остальные под вашим началом пусть спускаются с горы под покровом тьмы. Внизу переоденьтесь, затаитесь и при первой возможности разузнайте, где Цинь Е… — На полуслове Цзу Е прильнул к уху Цянь Юэлиня и прошептал несколько фраз. Тот согласно закивал.
Группа разделилась. С Цзу Е пошли Второй Батоу, Третий Батоу, Фэнцзышоу, несколько женщин а-бао из южной школы Юэхайтан и тот сяоцзяо из «Лунсюйя», что вызвался быть проводником. Они по очереди сменяли Цзу Е, помогая нести Цзян Фэйянь.
К пятой страже они наконец добрались до места. Цзу Е увидел, что это мяоское селение. Сяоцзяо постучал в двери лекаря. Тот вышел, накинув одежду, и вздрогнул, увидев перед собой десяток людей. Сяоцзяо поспешил поклониться:
— Простите за беспокойство, почтенный старец. Мои друзья торгуют скотом. Днём, когда переходили гору, попали под бомбёжку японцев, а потом за ними гнались бандиты. Двое ранены, умоляю, спасите их!
— Скорее в дом! — ответил лекарь.
Внутри, при тусклом свете лампы, Цзу Е разглядел старика лет пятидесяти с лишним. С его длинной летящей бородой он был похож на небожителя.
Старый лекарь осмотрел раны Цзян Фэйянь и Фэнцзышоу, затем ушёл во внутреннюю комнату и вынес ящик. Когда он открыл его, все увидели ножи, щипцы, пинцеты, серебряные иглы и множество пузырьков с лекарствами.
Лекарь собирался провести хирургическую операцию. В китайской медицине это требует строгого порядка. Поскольку раны Цзян Фэйянь были тяжелее, он начал с неё.
Сначала старик достал пакет с порошком, высыпал в глиняный горшок, добавил воды и несколько корешков трав. Немного поварив, он перелил отвар в чашу и попросил Цзу Е придержать Цзян Фэйянь, чтобы влить ей снадобье.
— Это Шуйсэн-сань. Выпьет — и боли не почувствует, — пробормотал лекарь, словно про себя. Цзу Е сразу понял, о чём речь. Это средство упоминалось во многих медицинских трактатах: если выпить его перед операцией, наступает полное онемение.
Как только Цзян Фэйянь выпила отвар, лекарь достал острый нож и начал калить его на углях. Это была стерилизация жаром. Пока клинок грелся, он сказал Цзу Е:
— Уложите её ровно на кровать и расстегните верхнюю одежду.
Цзу Е на мгновение опешил и тут же позвал стоявших рядом а-бао:
— Идите сюда, помогите старцу. — Затем он обернулся к остальным: — А вы выходите со мной, подождём снаружи.
Цзян Фэйянь после снадобья уже впадала в забытьё, но в глубине души ещё сохраняла каплю сознания. Она крепко сжала руку Цзу Е, умоляя не уходить. Цзу Е осторожно высвободил её руку и тихо произнёс:
— Янь-цзецзе, мы все будем ждать за дверью. Скоро всё будет хорошо.
Прошло примерно столько времени, сколько горит палочка благовоний, и лекарь вышел. Вытирая руки, он сказал Цзу Е:
— Осколок извлечён. Рана обработана снадобьем и зашита. Нужно будет несколько дней принимать отвары и неделю соблюдать покой, тогда она поправится.
Цзу Е вошёл и увидел, что Цзян Фэйянь всё ещё крепко спит. Он поклонился лекарю:
— Благодарю вас, почтенный старец!
Лекарь, ничего не ответив, принялся снова варить Шуйсэн-сань. Фэнцзышоу, увидев это, усмехнулся:
— Уважаемый, мне это не нужно, я потерплю. Рана от пули неглубокая, просто вытащите её поскорее.
Старик будто и не слышал его. Доварив снадобье, он налил его в чашу и протянул Фэнцзышоу. Тот с сомнением глянул на Цзу Е, но потом запрокинул голову и осушил чашу одним глотком.
Только тогда лекарь заговорил:
— В этот Шуйсэн-сань я добавил кровоостанавливающий лотос. Он не только обезболивает, но и останавливает кровь. — Услышав это, Цзу Е кивнул.
Вскоре Фэнцзышоу одолела дремота, и он уснул на кровати.
Лекарь точно так же взял нож, прокалил его на углях и вскрыл рану. Она оставалась открытой слишком долго, и кровь внутри уже почернела. Старик осторожно разрезал слои плоти, медленно извлёк пулю пинцетом, наложил густую жёлтую мазь, а затем маленьким зажимом достал из пузырька пучок нитей. Вдев нить в иглу, он стежок за стежком зашил рану.
Цзу Е уже видел такие нити раньше. Когда Первый Батоу был ранен в стычке с бандой, его зашивали такими же. Их называют саньпи-сянь — нити из коры шелковицы. Для их изготовления берут луб корня шелковицы, счищают грубый наружный слой, осторожно отделяют волокна внутренней части, затем скручивают их, несколько раз проглаживают, и волокна превращаются в блестящие мягкие нити. Эти нити хранят в пузырьке с лекарственным раствором, чтобы они оставались влажными, а при необходимости достают и шьют ими раны.
Главное преимущество саньпи-сянь в том, что швы не нужно снимать. Эти тонкие волокна по мере заживления срастаются с плотью, становясь с ней единым целым.
На рассвете Цзян Фэйянь и Фэнцзышоу очнулись. Цзу Е с облегчением сказал:
— Наконец-то вы пришли в себя. Янь-цзецзе, Сяо Люцзы, оставайтесь здесь и спокойно лечитесь несколько дней, а я с остальными братьями вернусь в город разузнать обстановку.
Цзян Фэйянь из-за большой потери крови была ещё очень слаба. Она тихо прошептала:
— Спасибо, Цзу Е, что, рискуя жизнью, спасли меня.
Цзу Е ответил:
— Мы одна семья, и нам негоже говорить как чужим. Янь-цзецзе, поправляйтесь скорее.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
