Этот слух быстро разлетелся по всему Нанкину, а позже охватил и другие регионы. В итоге многие родители, опасаясь, что злая ведьма похитит души их детей, один за другим повязывали им красные шнурки на головы и клали в карманы листья персикового дерева для защиты от злых духов. Позже поползли слухи, что ведьма не щадит и взрослых, поэтому те тоже стали повязывать красные пояса. В конце концов дело дошло до того, что они разрезали женские гигиенические ткани на лоскутки и раскладывали по всем карманам, страшась, как бы их души не были похищены ведьмой.
Цзу Е как раз воспользовался этим случаем и под предлогом изгнания нечисти и возвращения душ заработал целое состояние. Однажды, когда Цзу Е шёл по улице, навстречу ему попался мальчишка, который с разбегу врезался прямо в него. Цзу Е с первого взгляда понял, что это воришка, и в два счёта скрутил парню руку. Цзу Е сказал:
— Совсем ещё мал, а уже таким промышляешь! Смотри, отдам тебя ведьме, она и заберёт твою душу!
Мальчишка дерзко вскинул голову:
— А я не боюсь!
Цзу Е внимательно осмотрел его: на нём действительно не было никаких красных шнурков. Цзу Е усмехнулся и произнёс:
— Ты что же, смерти не боишься?
Мальчишка ответил:
— Только дураки в это верят!
Этот малый начал нравиться Цзу Е. Он спросил:
— Зачем кошелёк украл?
Мальчишка, упрямо наклонив голову, бросил:
— Есть охота!
Цзу Е разжал руку и похлопал его по голове:
— Пошли со мной.
— Зачем? — спросил мальчишка. — Сдашь меня ведьме?
Цзу Е отвесил ему подзатыльник:
— Пошли есть!
Цзу Е остановился у придорожной лапшичной, торгующей хуньтунями, и купил ему миску. Мальчишка опустошил её в три глотка, не боясь обжечься. Ему купили вторую, и та исчезла так же быстро. Цзу Е улыбнулся:
— И сколько ещё мисок в тебя влезет?
— Сколько купите, столько и съем, — ответил малый.
Цзу Е махнул рукой:
— Хорошо! Хозяин, неси десять мисок!
Мальчишка ослабил пояс и принялся жадно уплетать еду, причмокивая от удовольствия. Всего он съел двенадцать мисок. Цзу Е довольно улыбнулся: он понял, что перед ним настоящий талант!
Позже выяснилось, что родители парня рано умерли, и с восьми лет он бродяжничал. Цзу Е решил оставить его при себе. Спустя годы он станет знаменитым Вторым Батоу в кругу А-Бао. У Цзу Е был поразительно острый глаз: он умел с первого взгляда разглядеть в человеке самое ценное качество, и во Втором Батоу его привлекла смелость.
Первое время Второй Батоу плохо поддавался воспитанию. Превратить уличного воришку, привыкшего к вольной жизни, в дисциплинированного члена А-Бао было делом непростым. Цзу Е частенько его поколачивал, но тот даже не плакал, словно били не его, а кого-то другого.
В конце концов Цзу Е не выдержал и сказал: «Убирайся!». Только тогда малый пошёл на попятную — без Цзу Е ему было нечего есть. Со временем Второй Батоу проникся уважением к Цзу Е, ведь тот был в десять тысяч раз умнее его: стоило парню только рот открыть, как Цзу Е уже знал, какую чушь тот собирается сморозить.
Второй Батоу был очень отважным и не боялся никакой работы. Особенно мастерски он овладел искусством «чжафэй», доведя его до совершенства. «Чжафэй» на жаргоне А-Бао означало притворство духом или божеством ради обмана людей. Чем суевернее был народ, тем выше был спрос на «чжафэй».
Перед тем как официально допустить его к «чжафэй», Цзу Е решил испытать его храбрость.
Цзу Е сказал ему:
— Ты же говорил, что не боишься призраков? Я слышал, что в заброшенном храме на холме Саньлиган за городом умер от голода нищий. Сходи туда сегодня ночью, сними с него одежду и принеси мне.
— Что в этом трудного? — ответил Второй Батоу. — Мне не впервой. Раньше, когда становилось невтерпёж от холода, я даже с покойников в свежих могилах саваны снимал.
Сказав это, он собрался было в путь.
— Погоди, — остановил его Цзу Е. — Люди говорят, что те, кто умер от голода, становятся голодными демонами. В полночь они открывают рты, и если ты покормишь его, то он сможет поесть. Не знаю, правда это или нет, но ты возьми с собой миску риса и попробуй покормить того нищего, посмотри, откроет ли он рот.
Второй Батоу рассмеялся:
— Пустые сказки! Не бывает такого!
Ночью тусклый лунный свет окутал старый город. Второй Батоу завернул миску риса в лоскут ткани, заткнул за пояс и отправился в путь, шагая под луной.
То был храм горного духа, за которым давно никто не присматривал; в деревянных дверях зияли дыры. Второй Батоу добирался туда целый час. Вокруг царила тишина, лишь изредка доносился стрекот сверчков.
Второй Батоу собрался с духом и толкнул дверь. Дверные петли прогнили; он поднажал сильнее, дверь со скрипом отворилась, и в лицо ударил густой запах разложения. После смерти человеческое тело источает особый аромат, в народе называемый «трупным духом». Этот запах ни с чем не спутать: он одновременно сладковатый и зловонный, и разносится очень далеко, поэтому вороны всегда находят добычу.
В темноте Второй Батоу нащупал труп. Ориентируясь по лунным лучам, пробивавшимся сквозь щели в дверях, он принялся снимать одежду. Внезапно он вспомнил про рис у себя за поясом, поспешно развязал узел, достал миску, зачерпнул горсть риса и поднёс ко рту покойника, думая про себя: «Чудо будет, если ты и впрямь есть станешь!».
К его изумлению, труп действительно раскрыл рот. Медленно, с тихим хрипом, челюсть опустилась. Второй Батоу подумал, что у него двоится в глазах, он сильно зажмурился и снова посмотрел — рот действительно был открыт. Дрожащими руками Второй Батоу запихнул рис в рот покойника. Труп начал медленно жевать. Второй Батоу оцепенел, кожа на голове поползла вверх от ужаса. Он увидел, как труп прожевал рис, с глухим звуком проглотил его, снова хрипнул и опять раскрыл рот. Второй Батоу обезумел.
— Да провались ты! — крикнул он и со всей силы швырнул миску прямо в лицо покойнику!
Труп внезапно вскочил и истошно завопил. Второй Батоу бросился наутёк и во весь дух помчался обратно в город.
Цзу Е ждал его. Увидев, как тот вернулся весь в поту, он спросил:
— Где одежда?
Второй Батоу, задыхаясь, пробормотал:
— Беда, беда… На настоящего нарвался… Съел, он правда съел…
Цзу Е громко расхохотался:
— Раз ест, так корми его! Он же с голоду помер, покормить его — доброе дело сделать.
— Да чертовщина какая-то! — воскликнул Второй Батоу. — Вижу, рот открыл и ест. Я и запустил ему миской в лицо, а он возьми да вскочи…
Цзу Е осекся:
— В лицо ему миской запустил?
— Ну да, запустил и бежать.
— Что ж, жди теперь, — сказал Цзу Е.
— Чего ждать?
— Скоро сам узнаешь.
Примерно через полчаса в комнату вошёл Первый Батоу. Всё его лицо было в крови. Второй Батоу вздрогнул:
— Старший соученик, что с тобой случилось?
Первый Батоу кипел от ярости:
— Ещё спрашиваешь! Ты слишком уж больно бьёшь!
Цзу Е улыбнулся:
— Иди скорее умойся.
Это была ловушка. Роль умершего от голода нищего по приказу Цзу Е сыграл Первый Батоу. Настоящего мертвеца он заранее перенёс в другое место. Но никто не ожидал, что Второй Батоу от испуга придёт в ярость и швырнёт в Первого Батоу миской. С тех пор на лице Первого Батоу остался глубокий шрам, но Цзу Е стал ценить Второго Батоу ещё больше.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
