Первый Батоу громко расхохотался и, отправив в рот кусок мяса, произнёс:
— Ешьте, ешьте. Прошлой ночью у меня было расстройство желудка, самое время подкрепиться.
— Брат, у тебя тоже живот крутило? — спросил Второй Батоу.
Не успел Первый Батоу ответить, как я не сдержался и вставил:
— У вашего покорного слуги тоже… было.
Цзу Е рассмеялся:
— Всем нужно восстановить силы. В последнее время община переезжала, дорога была долгой и утомительной, вы все измотаны. С сегодняшнего дня целый месяц будете на довольствии общины!
Третий Батоу печально промолвил:
— Сяо Люцзы только что покинул нас… У меня… кусок в горло не лезет…
Цзу Е с серьёзным видом ответил:
— Жизнь и смерть во власти судьбы, не нужно так горевать.
— Шестой ушёл, но дела общины должны продолжаться, — продолжил Цзу Е. — На каждое место найдётся свой человек, его людьми кто-то должен руководить. Предложите кого-нибудь.
Услышав это, Второй Батоу поспешно поднял голову:
— Цзу Е, я предлагаю Сяо Хайцзы.
Сяо Хайцзы был «ногами» Второго Батоу, его настоящее имя — Чжао Динхай. Он мастерски владел искусством обмана, был смел и умел подать себя.
Цзу Е покачал головой:
— Людьми Шестого управлять непросто, там каждый — мастер. Без должного умения с ними не сладить. — Цзу Е повернулся к Третьему Батоу: — Лао Сань, у тебя есть кто на примете?
Третий Батоу взглянул на Цзянь Юэлиня. Тот усмехнулся:
— На меня не смотри, это внутреннее дело вашей общины, я в него не вмешиваюсь.
— Цзу Е, у меня действительно есть кандидат, которого я хотел бы предложить, — сказал Третий Батоу. — Это Фань Ифэй, из людей Шестого.
Фань Ифэй, о котором говорил Третий Батоу, был правой рукой «Фэнцзы-шоу». В искусстве лёгких шагов он мог с ним потягаться. Он примкнул к общине в 1942 году и получил прозвище Сяо Шицянь за свою необычайную ловкость и непревзойдённое мастерство цингун, в точности как у героя горы Ляншань по имени Ши Тянь.
Выслушав, Цзу Е хлопнул по столу:
— Хорошо! Это именно то, что я думал!
Второй Батоу с набитым мясом ртом ошеломлённо уставился на Цзу Е:
— Цзу Е… нужно же всё тщательно обдумать…
Цзу Е махнул рукой:
— Община не может и дня оставаться без батоу. Последние дни я всё время думал об этом человеке и пришёл к тому же, что и Лао Сань. Решено, завтра на собрании общины утвердим это назначение!
— Цзу Е мудр! — поспешно воскликнул Третий Батоу.
На следующий день под восторженные возгласы почти сотни братьев общины Сяо Шицянь занял шестое кресло.
В тот вечер снова был пир. По наставлению Цзу Е я по-прежнему ел только одно блюдо. Спустя некоторое время я с удивлением заметил, что и все остальные за столом едят лишь одно блюдо. Что происходит?
Когда трапеза подходила к концу, Цзу Е при всех обратился ко мне:
— Эти дни выдались тяжёлыми, смерть Шестого меня вконец измотала. Датоу, посмотри-ка, раздобудь билеты в театр на ближайшие дни, сходим все вместе на представление.
Первый Батоу и Второй Батоу в один голос ответили:
— Отлично, я ещё никогда не слушал гуандунскую оперу.
На следующий день я заказал больше десятка билетов. Увидев их, Цзу Е сказал:
— Хорошо, извести всех батоу: завтра идём на представление!
Тем же вечером я, как обычно, заваривал чай для Цзу Е.
Сидя в кресле-качалке, Цзу Е спросил:
— Датоу, сколько ты уже со мной?
Я тщательно подсчитал:
— Цзу Е, один год и три месяца.
Цзу Е вздохнул:
— Да, время летит быстро. Датоу, что ты думаешь обо мне как о человеке?
Я не понимал, к чему Цзу Е клонит. По совести говоря, я им восхищался. Мы оба мужчины, но почему он так хорош собой, умён и искусен в делах? А я — уродлив, как раздавленная тыква, да к тому же туп и глуп. Я бесчисленное множество раз загадывал: если в следующей жизни суждено снова стать человеком, то обязательно быть таким, как Цзу Е! Душа полнилась чувствами, но я был косноязычен. В итоге я лишь выдавил:
— Цзу Е, вы очень сильный человек.
— В чём же? — спросил Цзу Е.
— Во всём! — ответил я.
Цзу Е расхохотался от души и долго не мог остановиться. Потом он сказал:
— Датоу, помнишь? Когда я только взял тебя, я спросил: не думал ли ты, что когда-нибудь и сам станешь Е.
— Помню. Я тогда ответил, что у меня никчёмная доля и быть Е мне не дано, а вы меня ещё за это отругали.
— Вот именно. Готовься стать Е, скоро это случится.
Услышав это, я чуть не выронил чайник.
— Э-э… Цзу Е…
Внезапно раздался резкий стук в дверь. Цзу Е поднял голову, и в его глазах зажглись две ледяные искры, отчего я вздрогнул. Я невольно спросил:
— Кто это стучит?
Тайный рецепт убийства через пищу из цинского двора
Цзу Е не ответил, лишь бросил управляющему:
— Открой.
Тот повиновался и, взяв фонарь, пошёл открывать.
Я ничего не понимал и замер, глядя на Цзу Е, потом оглянулся во двор. Вдруг послышались стремительные прыжки, и с крыш посыпались люди. Я разглядел Первого Батоу и множество умелых бойцов общины. Каждый сжимал в руках маузер.
Я знал, что у общины всего несколько десятков маузеров, и обычно они хранились под замком в усадьбе Цзу Е. Оружие выдавали только на задания, а после выполнения возвращали на склад. Цзу Е запрещал батоу и рядовым бойцам носить оружие без разрешения. Видя, скольким людям раздали стволы, моё сердце ушло в пятки: в общине намечалось что-то серьёзное!
Цзу Е махнул рукой, и Первый Батоу мгновенно скрылся за ширмой позади него. Остальные бойцы тоже растворились в темноте. Первый Батоу высунул голову и шепнул:
— Цзу Е, на крыше ещё двадцать братьев. Второй Батоу со своими тоже наготове. Янь-нян уже всё расставила, на всех главных путях — наши люди.
Цзу Е кивнул.
Вскоре управляющий ввёл гостя. Это был Седьмой Батоу, Ван Цзясянь.
Войдя в комнату, Седьмой Батоу без лишних слов рухнул на колени:
— Цзу Е! Ваш ничтожный слуга пришёл повиниться! — Он принялся гулко биться лбом об пол. — Цзу Е, я виноват! Цзу Е, пощадите!
Цзу Е смерил его взглядом и холодно произнёс:
— Говори.
Седьмой Батоу рассказывал, захлёбываясь слезами, а у меня от его слов сердце замирало от страха. Какое коварство!
Оказалось, старый лис Цзянь Юэлинь давно сговорился с Цинь Байчуанем из Западной школы. Они уже давно задумали убрать Цзу Е!
Цзу Е был выдающимся предводителем, это видели все. Он возглавил «Муцзылянь» в возрасте двадцати одного года. Когда он принимал общину из рук Чжан Даньчэна, в ней едва набиралось двадцать человек. Дела были плохи: ни людей, ни денег. Спустя двадцать с лишним лет под началом Цзу Е община разрослась до сотни человек, а серебро исчислялось миллионами!
На протяжении сотен лет четыре великие общины соперничали на равных. Силы их были примерно равны, они сдерживали друг друга, и никто не мог стать угрозой для остальных. Но наступила эпоха Китайской Республики, и явился Цзу Е. Под его руководством «Муцзылянь» процветала, возвышаясь над остальными. Равновесие сил, сохранявшееся веками, было нарушено, а это считалось строжайшим запретом!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
