Цзу Е прекрасно понимал суть этих вещей. В прежние годы, хотя влияние школы постоянно росло, он не подавал виду и выказывал полное почтение всем старшим наставникам. Лишь после 1945 года, когда он обрёл абсолютную уверенность в своих силах, Цзу Е начал вести психологическую войну. В последние годы он щедро раздавал серебро другим школам, чтобы переманить людей на свою сторону. Внешне это казалось благодеянием, и наставники рассыпались в благодарностях, но на деле, за исключением Цзян Фэйянь, главы двух других крупнейших школ затаили опасение: ведь Цзу Е фактически скупал преданность их людей, а это было не шуткой! К тому же в 1943 году, когда четыре великие школы оказались окружены сотрудниками Бюро военного контроля в Чунцине, Цзу Е подставил Цинь Байчуаня под удар, бросив его на произвол судьбы, и тот затаил на него ещё более глубокую обиду.
Кроме того, Цянь Юэлинь с самого начала антияпонской войны чувствовал себя на севере всё хуже и хуже. Когда началась Освободительная война, он окончательно потерял почву под ногами и захотел перебраться на юг, но боялся столкновения со школой Цзу Е. На самом деле он уже несколько раз тайно пробирался на юг, чтобы перехватить заказы; Цзу Е знал об этом, но ради общего блага не стал с него спрашивать. Позже Цянь Юэлинь с толпой А-Бао подался в Наньюэ, намереваясь прибрать к рукам четыре южные провинции, но и оттуда Цзян Фэйянь его вышвырнула, что только добавило ему злобы. Регион Цзянхуай был богат, а в Наньюэ почти не было войны — каждый понимал, что это два жирных куска мяса. Цянь Юэлинь видел это и снедался тревогой, но силы Цзу Е и Цзян Фэйянь были слишком велики. Не в силах ничего предпринять и не желая унижаться, идя на поклон к Цзу Е, он вступил в сговор с Цинь Байчуанем.
Этот сговор на самом деле был проявлением их слабости. Втайне они рассудили: если не объединиться против Цзу Е сейчас, то через несколько лет школа «Цзянсян», пожалуй, действительно окончательно объединится под его началом!
Цинь Байчуань и Цянь Юэлинь договорились, что любым способом должны убрать Цзу Е. Когда его не станет, с Цзян Фэйянь будет легко совладать. Тогда они заново поделят сферы влияния: Цинь Байчуань по-прежнему будет возглавлять Западную школу и заберёт себе четыре южные провинции, а Цянь Юэлинь возглавит Восточную школу и примет все владения Цзу Е. Эти двое также обсуждали раздел женщин-А-Бао, находившихся в подчинении Цзян Фэйянь: если она согласится — хорошо, а если нет — её уничтожат!
В итоге они решили, что Цянь Юэлинь притворится, будто переходит на сторону Цзу Е. Только сблизившись с ним, можно было разведать обстановку в школе, прощупать почву на предмет перевербовки нескольких Батоу и, ударив изнутри и снаружи, полностью разгромить Восточную школу.
С того самого дня, как Цянь Юэлинь пришёл в школу, Цзу Е заподозрил неладное. Он любил играть в «шахматы», и просто убить Цянь Юэлиня было бы неинтересно. Поэтому он затеял большую партию: намеренно позволил Цянь Юэлиню посещать собрания школы и участвовать в обсуждении важных дел. Как говорится, «конь это или мул — покажет выгул». Цзу Е хотел увидеть, насколько тот глубок. Зная врага и зная себя, можно сражаться сотню раз и не знать поражений. Что ещё важнее, Цзу Е хотел руками Цянь Юэлиня выявить ненадёжные элементы в школе. Он знал, что хотя все Батоу в обычные дни и побаивались его, «Цзянсян» по сути оставалась сбродом: все эти люди были гениями по части ума и подонками в вопросах морали, каждый — беспощаден и жесток. Цзу Е всегда помнил о мятеже Батоу под началом Чжан Даньчэна и с первого дня своего вступления в должность относился ко всем Батоу с осторожностью.
Цзу Е никогда не позволял Батоу объединяться, намеренно стравливая их друг с другом: чем сильнее они враждовали, тем в большей безопасности он себя чувствовал. После начала Освободительной войны дела в школе пошли туго — экономический базис определяет надстройку, и когда стало не хватать денег, в школе начались брожения. Особенно рьяно против того, что Цзу Е раздавал серебро другим школам, выступали Трейтий Батоу и Пятый Батоу. Весной 1949 года Трейтий Батоу предложил Цзу Е двинуться на юг. Под этим он подразумевал не формальный поход, а захват территорий Цзян Фэйянь. Цзу Е не ответил согласием, и тогда тот предложил двинуться на юго-запад, чтобы отбить несколько провинций у Цинь Байчуаня.
На самом деле Трейтий Батоу мыслил здраво, но его ошибка заключалась в том, что он не попадал в такт с Цзу Е: он бежал слишком быстро, и его действия могли разрушить великую шахматную партию Цзу Е.
Цзу Е знал, что Трейтий Батоу, Пятый Батоу и Седьмой Батоу всегда были заодно, словно одним воздухом дышали. Эти трое отличались от Первого Батоу и Второго Батоу: они были интеллектуалами, мастерами интриг. Цзу Е хотел воспользоваться приходом Цянь Юэлиня, чтобы посмотреть, до какой степени предательства могут дойти эти трое.
В конце концов, они не выдержали испытания и действительно были перевербованы. Зачинщиком стал Трейтий Батоу.
С тех пор как Трейтий Батоу последовал за Цзу Е, в нём всегда жило честолюбие. Он считал, что его интеллект ничуть не уступает интеллекту Цзу Е, и полагал, что после ухода того на покой школа непременно перейдёт под его начало. В его глазах Первый Батоу был храбр, но лишён хитроумия, Второй Батоу — ни человек ни призрак, Четвёртый Батоу — книжный червь, а Пятый Батоу был с ним не разлей вода, словно в одни штаны на двоих влезли. По его мнению, кроме него самого, преемником Цзу Е быть было некому.
Чего он не ожидал, так это поворота истории в 1935 году, когда Цзу Е привёл от Ван Яцяо четырнадцатилетнего подростка. Этот Сяо Люцзы, медленно росший под крылом Цзу Е, всё чаще проявлял свои незаурядные качества: он был умён, отважен, хитёр, к тому же владел боевыми искусствами и, будучи выходцем из «Банды топоров», имел обширные связи как в криминальном мире, так и среди властей. Тут-то и начались проблемы: появился соперник в борьбе за высший пост. Поэтому Трейтий Батоу, продолжая вбивать клин в отношения между другими Батоу, изо всех сил растил собственное влияние; выдвижение Ван Цзясяня на роль Седьмого Батоу было одним из его ходов.
Одно время Трейтий Батоу подумывал о том, чтобы уйти в свободное плавание. Цзу Е заметил это и, исходя из общих интересов школы, несколько раз приструнил его, после чего тот притих.
К тому же Трейтий Батоу был очень жаден до денег. Он был крайне недоволен системой отчислений в школе и не раз подавал Цзу Е предложения об её изменении, разумеется, под предлогом укрепления боевого духа школы. Цзу Е не соглашался.
С началом Освободительной войны дела у всех крупных школ пошли на спад. А-Бао по всей стране заволновались: никто не знал, куда повернёт история и как сложится их судьба. Трейтий Батоу многократно пытался прощупать почву, желая узнать о планах Цзу Е, но тот упорно хранил молчание.
И вот, в этот критический момент, появился Цянь Юэлинь, ставший для Трейтий Батоу опорой. Цянь Юэлинь сказал:
— Сейчас самое подходящее время для большой перетасовки в школе «Цзянсян». Она не может вся целиком находиться в руках одного человека!
Цянь Юэлинь пообещал, что после успеха дела выделит Трейтий Батоу несколько провинций, чтобы тот мог самостоятельно заправлять делами и стать главой региона. Это пришлось Трейтий Батоу по душе — он столько лет сдерживал себя, что во сне видел, как становится старшим наставником.
Так они втайне сговорились с Цинь Байчуанем, планируя действовать сообща изнутри и снаружи. Проведя анализ, они решили: чтобы устранить Цзу Е, нужно сначала избавиться от Шестого Батоу по прозвищу Фэнцзышоу. Он был личным телохранителем Цзу Е, обладал как умом, так и силой, и являлся самым серьёзным препятствием. Стоит убрать его, и об остальных Батоу можно не беспокоиться!
Но как его убрать? В открытом бою с ним не сладить, тайное убийство — тем более не выход: будь то яд или пуля, это сразу даст Цзу Е понять, что готовится мятеж. В решающий момент старый лис Цянь Юэлинь снова проявил себя. Он вытащил рецепт — это был тайный дворцовый способ убийства через пищу, полученный им в прежние годы от одного старого евнуха, когда он промышлял обманом в северной провинции Чжили.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
