Цзу Е тоже был частью преступного мира; его руки были запятнаны кровью, но у него были и деньги. Поэтому у него была и необходимость бежать, и средства для этого.
2 августа мы с Цзу Е прибыли в Сычуань. Я впервые увидел легендарного Цинь Байчуаня — высокого, с густой бородой, он держался с большим достоинством. Заметив наше приближение, он радостно протянул руки для приветствия:
— Цзу Е, брат мой дорогой!
Цзу Е тоже радостно ответил:
— Цинь Е, надеюсь, вы в добром здравии!
Тем вечером Цинь Байчуань устроил пир в нашу честь. Во время трапезы он изложил Цзу Е план предстоящего дела.
Он сказал, что на этот раз нужно провернуть крупное дело, чтобы покрыть нехватку средств во всех основных отделениях. По его словам, он готовил эту ловушку пять лет, а его целью стал один крупный бандит из Западной Сычуани.
Бандиты в Китае недавнего прошлого были особой прослойкой. После Синьхайской революции династия Цин пала, а власть Гоминьдана была слабой. Китай погрузился в хаос правления милитаристов. В такой обстановке по всей стране стали появляться банды, захватывавшие горные районы.
Источников пополнения банд было два. Первый — крупные землевладельцы: имея деньги, они набирали солдат, покупали лошадей и создавали отряды для защиты своих земель и притеснения крестьян. Второй — бандиты из тайных обществ и отчаянные люди, включая бедняков, решившихся на крайние меры. Объединившись, они творили свои дела, засунув голову за пояс, и с годами обретали реальную силу.
У бандитов всё было устроено любопытно: создав отряд, они сами придумывали себе структуру. Главарь именовал себя «командующим», а его подчинённые были «командирами полков» и «командирами бригад», хотя на деле под их началом почти не было людей.
Стоит упомянуть, что часть бандитов считалась благородными. Хотя они и занимались грабежами, их целью были лишь богатства негодяев; их принципом было грабить богатых и помогать бедным. Хунхуз из Северо-Востока Чжан Байма был одним из таких благородных разбойников в новейшей истории. В его отряде царила строгая дисциплина: запрещалось убивать бедняков, убивать революционеров, насиловать женщин и притеснять простой народ.
Бандит, о котором говорил Цинь Байчуань, обосновался в Западной Сычуани на десятилетия. Вместе с несколькими известными главарями из Западного Гуйчжоу и Западной Юньнани он входил в число «Пяти тигров Юго-Запада» и был законченным мерзавцем. Цинь Байчуань сказал:
— Я давно присматриваюсь к этой косуле. У него за душой несколько миллионов, и сейчас он мне полностью доверяет. Недавно он решил перенести могилы предков, и мы вместе подготовим для него ловушку, связанную с фэншуй.
Цзу Е спросил:
— Зачем переносить могилы?
Цинь Байчуань ответил:
— Хочет изменить судьбу и вымолить благословение. Народно-освободительная армия уже форсировала Янцзы, неясно даже, куда подастся Лао Цзян. Разве у бандитов будет хорошая жизнь после прихода коммунистов?
Цзу Е с улыбкой спросил:
— Почему же он не сбежит?
Цинь Байчуань сказал:
— Обстановка ещё не определена. Кто даст гарантию, что Лао Цзян не вернётся с новыми силами?
В этих словах Цинь Байчуаня отразились противоречивые чувства реакционных групп того времени. Бежать — значит бросить нажитое имущество, ведь переезд подобен пожару, к тому же родные края трудно покинуть любому человеку, будь он хорошим или плохим. Не бежать — значит ждать расплаты за все свои злодеяния.
В то же время Лао Цзян на военном совете Юго-Восточного округа вовсю трубил о «стратегическом контрнаступлении», выдвинув лозунг: «Полгода подготовки, год наступления, три года до успеха!». В итоге он так и не добился своего до самой смерти. Он так и не понял, что отвернулся от масс и встал на сторону, противоположную народу.
На самом деле обстановка в стране тогда была крайне нестабильной. Даже после основания Нового Китая 1 октября 1949 года почти на трети территории страны всё ещё оставались крупные остатки войск Гоминьдана. В некоторых прибрежных районах, например на островах Чжоушань, дислоцировались гоминьдановские ВВС. Помимо регулярных войск, во многих местах скрывались банды и шпионы, которые выжидали удобного момента для диверсий и покушений, надеясь свергнуть социалистический строй. Только в феврале 1950 года гоминьдановская авиация, базировавшаяся на Чжоушане, совершила 17 самолёто-вылетов, нанеся удары по жилым кварталам Шанхая, в результате чего более тысячи мирных жителей были убиты или ранены, были разрушены электростанция и множество жилых домов.
Цзу Е с улыбкой сказал Цинь Байчуаню:
— С вашими способностями, Цинь Е, вы могли бы и сами справиться с этим делом.
Цинь Байчуань возразил:
— Вовсе нет! Как бы хорошо я ни справился сам, это не сравнится с вашим участием. Китайцы верят, что заезжему монаху легче молитвы читать: чем меньше о человеке знают, тем больше в нём таинственности. Я в этих краях столько лет, что они уже запутались, где правда, а где ложь, и не понимают, настоящий у меня талант или поддельный. Если деньги попадут прямо ко мне в карман, это легко вызовет подозрения. К тому же мы с этим бандитом — побратимы, а врач не может лечить своих близких. В таком важном деле, как перенос могил предков, лучше, чтобы действовал посторонний человек.
Цзу Е расхохотался:
— Цинь Е, вы мудры! Восхищаюсь, восхищаюсь вами! Однако, раз уж вы побратимы, значит, вместе давали клятву небу. Готовя такую ловушку, вы не боитесь возмездия?
Цинь Байчуань улыбнулся:
— Цзу Е, с каких это пор ваше сердце стало таким милосердным? Это мы с вами — братья, скрепившие союз кровью, а все остальные — лишь пешки в игре!
Цзу Е сложил руки в приветственном жесте:
— Верно сказано!
На следующий день Цзу Е, приведя себя в надлежащий вид, отправился вместе с Цинь Байчуанем в дом того бандита.
Я шёл следом за Цзу Е, сжимая в руках компас лопань. Я знал, что Цзу Е ко всему готовится заранее, но на этот раз не видел, какой козырь у него в рукаве. Я всё время думал, что нас кто-то встретит, но до сих пор мы были только вдвоём. Двое против Цинь Байчуаня и оравы бандитов — это всё равно что овце идти в пасть к тигру.
Подумав об этом, я, наоборот, успокоился. Раз я пошёл за Цзу Е, значит, доверил ему свою жизнь. Если случится беда, я погибну вместе с ним — младший брат умирает за старшего, тут не о чем жалеть.
Поэтому весь путь я проделал с невозмутимым видом. Войдя в дом, я вёл себя активно: помог Цзу Е пододвинуть стул, усадил его, а когда слуга хозяина поднёс чай, я, подобно телохранителю, не подпустил его и на три шага. Я сам взял чашку и передал её Цзу Е только после того, как Цинь Байчуань и тот бандит отпили из своих, — я опасался, что чай может быть отравлен.
Позже Цзу Е сказал мне:
— Датоу, в тот момент я почувствовал, что ты действительно повзрослел.
От этих слов у меня на душе потеплело: я так долго даром ел хлеб Цзу Е и наконец-то смог хоть что-то для него сделать.
На самом деле мои предосторожности были лишними. Цинь Байчуань не позволил бы Цзу Е умереть вот так просто. Если бы Цзу Е так погиб, это было бы ниже уровня Цинь Байчуаня. Ему нужно было поднять шум, устроить ловушку внутри ловушки, чтобы братья из всех четырёх отделений решили, что Цзу Е заслужил смерть и его гибель закономерна. Только тогда после смерти Цзу Е он сможет предстать в облике невинного и добросердечного человека, чтобы прибрать всё к рукам.
Цепные ловушки Цинь Байчуаня
Больше всего Цинь Байчуань умел выстраивать ловушки внутри ловушек — одно кольцо цепляется за другое, правда смешивается с ложью. Он прячется в тени заговора, видя всё ясно, как на ладони, а когда наступает момент, он резко завершает игру, и те, кто помогал ему строить ловушку, умирают, даже не понимая, как это случилось.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
